— Воля ваша, дорогой кузен. Пойдёмте. Позвольте однако же предложить вам руку, здесь подъём.

— Да, благодарю вас.

Пушкин помог Безобразову, у которого нога действительно плохо слушалась от ушиба, подняться на дорогу, и они побрели в сторону сельца Кистенёвка, весьма злые и раздосадованные.

К Пушкину, впрочем, внешне быстро вернулось привычное благодушное настроение, и он даже отпустил несколько шуток, на которые спутник только хмыкал. Будучи человеком наблюдательным, Пётр отметил странные нотки скрытого напряжения в голосе Александра, и, приглядевшись, понял: того что-то беспокоит, тревожит. Пушкин стал походить на рысь, такое сравнение пришло на ум отставному гусару. Шагал поэт плавно, мягко, словно перекатываясь с ноги на ногу, глазами внимательно ощупывая пространство впереди.

— Вы хотите разглядеть нечто интересное в этих деревьях, Александр Сергеевич, — не выдержал наконец Безобразов, — неужто мыслите, что негодяй за ними прячется?

— Что? — вздрогнул Пушкин, — а? Нет. Кстати, Пётр Романович, скажите, вы случайно не при оружии?

— Оружии? — изумился Безобразов. — Нет, зачем мне оно? Есть клинок в трости, впрочем, но это так. Дань моде.

— Не приходилось использовать?

— Нет.

— Дай Бог, что и не придётся.

— Что-то мне не нравятся намёки ваши, Александр Сергеевич.

— А я всегда при оружии, вот, взгляните, — и Пушкин продемонстрировал пару маленьких карманных пистолетов, распахнув фрак.

— Зачем вам здесь оружие, кузен? — Безобразов даже остановился.

— Я ведь путешественник, Пётр Романович, и бываю не только в наших добрых великоросских землях, вот и сложилась… привычка. Бывали случаи.

— Гм. Оно, конечно, так… Всякое бывает, это верно. Но сейчас вы мне зачем вашу артиллерию показали?

— Интуиция, Пётр Романович.

— Опасаетесь чего?

— Засады, Пётр Романович.

— Засады? — воскликнул Безобразов и громко расхохотался, как умеют все отставные бравые вояки, способные перекричать пальбу целой батареи.

— Тише, тише, прошу вас, — сквозь зубы прошипел Пушкин, — не шумите так.

— Простите великодушно, но право же — как это… странно.

— С удовольствием посмеюсь с вами вместе, Пётр Романович, но потом. Сейчас же — возьмите пистолет, прошу вас.

— Да зачем мне, Александр Сергеевич? Нет, если вы настаиваете, то извольте, — Безобразов взял протянутый поэтом пистолетик, с иронией разглядывая «пукалку», уместившуюся целиком на его широкой ладони. — Заряжен?

— Да, только курок взвести. И не морщитесь так, кузен, оружие есть оружие.

— Знаю я… Не люблю пистолеты, уж больно плохое это оружие. Мне больше шпага или сабелька…