— Ну?

— Пожар, государь. Фельдмаршальский зал горит.

Николай молча повернулся и широким шагом направился в сторону указанного бедствия. Там уже более часа разворачивались события, о масштабе и последствиях которых ещё никто не догадывался.

Сперва появился дым. Такое иногда случалось при засорении дымоходов, но в этот раз его было слишком много. Выскочил испуганный флигель-адъютант — оказалось, что в его комнате, примыкающей к залу, также дымно. Немедленно вызвали дежурную пожарную команду. На вызов явился лично капитан второй роты (чей рядовой состав квартировался на чердаке дворца), Алексей Свечин, немолодой уже человек, но опытный пожарный. Оценив ситуацию как тревожную, он немедля отправил часть команды «вдоль отдушины» — обследовать её, затем чердак над нею и трубу на крыше, приказав заливать водой всё. Что и было исполнено. Сам же, с другой частью команды, отправился обследовать стояк, для чего они спустились в подвал.

— Вот она! — торжественно заявил один из унтер-офицеров, — вы посмотрите только, Алексей Варфоломеевич, что ироды творят.

Оказалось, что главным из сообщавшихся со стояком был дымоход от лаборатории дворцовой аптеки, заткнутый рогожей, чтобы не уходило тепло. Рогожа тлела — и была немедля извлечена и залита солёной водой.

Вернувшись в Фельдмаршальский зал, капитан убедился, что дым почти исчез. Но опыт говорил обождать, и он решил остаться в зале ещё какое-то время.

Увы, чутьё не подвело пожарного. Вскоре дым повалил пуще прежнего.

— Вскрывать паркет, — отдал приказ капитан.

— Как, ваше благородие?

— Ломом, Иванов, ломом. И быстрее, счёт идёт на минуты.

Иванов — дюжий и кряжистый парень, недавно переведённый из гвардии по причине безнадёжности для правильного ружейного артикула, но могучий как медведь — поднял лом и ударил со всей силы по полу возле отдушины. Внезапно рухнула фальшивая зеркальная дверь у Министерского коридора, являя взорам столб огня.

— Петровский горит! — раздались крики.

Капитан выругался и бегом бросился в Петровский зал. Горели хоры.

— Трубы сюда! — заорал Свечин. С собой, то есть здесь и сейчас у пожарных было шесть малых труб, по два человека на каждую. Они ударили водой, но огонь был сильнее, и диспозиция, если можно так выразиться, была на его стороне. Вскоре загорелись люстры и огонь пошёл вверх.

— Балки горят, здесь мы его не остановим, — капитан сохранял полнейшее хладнокровие, глядя на падающие куски балюстрады, — уходит через балки на чердак, а там всё деревянное.

Пожарные отступили, вернувшись в Фельдмаршальский зал.

— Здесь становится жарко, корнет, — обратился капитан к начальнику караула, молодому совсем парню, всё это время стоявшему истуканом рядом с гвардейцами, которые охраняли зал.