— На колено!- величественно провозгласил командующий объединённой армией, вытаскивая из ножен короткую парадную шпагу и толкая Даньку в плечо. Бывший трубочист в ошеломлении рухнул на колено. Из него будто выдернули стержень, на котором он всё это время держался — почти десять часов боя, три тяжелых рукопашных из которых последняя едва не закончилась полным разгромом, потом перевязки Николая и других раненных, а теперь ещё и это… Чёрт, разве сейчас ещё посвящают в рыцари вот так, мечом? То есть шпагой… Это же что-то из дремучего средневековья. Впрочем, сейчас время романтизма, и всякие игры в рыцарство очень популярны… У него закружилась голова. А шпага герцога, между тем, взметнулась ввысь и легко ударила его плечу. Потом по второму. Потом коснулась макушки… что было дальше — Данька уже не видел. Потому что его повело, и он рухнул в дорожную пыль…

— Кто там следующий — заходи!

— Так всё, Ваша милость. Энтот последний был, — прокричал служка из сеней. Даниил крякнул и потянулся, раскинув руки в стороны. После чего встал из-за стола и прошёлся по горнице, подойдя к окну. За окном уже было темно. Ну, дык в ноябре темнеет рано… Он присмотрелся к собственному отражению в стекле. Вот ведь точно, чем дальше, тем больше его рожа на прежнюю похожа. Ну, ту, которая была у Анисима… не точная копия, нет — скорее что-то среднее. Чутка от Анисима, чутка от Данилки. А вот фигура — почти точная копия. Николай эвон какой вымахал, над местным бомондом на голову возвышается, а когда они рядом стоят — считай вровень. Только у Даниила плечи чутка пошире, да лицо более квадратное. Морда кирпичом, если уж быть откровенным. Да ещё это шрам…

Ламздорф заявился на следующее утро. И с ходу высказал все, что он думает о слуге, валяющемся без чувств вместо того, чтобы обихаживать раненного господина, который лежал в этой же комнате. Как выяснилось чуть позже, Веллингтон приказал отвезти их обоих в дом, занимаемый его личным врачом, которому он поручил позаботиться о них обоих. Николай, пару минут стиснув зубы слушал его ор, а потом вскочил и заорал в ответ. И то, что он орал… короче, лучше бы Даниил этого не слышал. Не простит ему Ламздорф этого, вот точно не простит! Как бы там ни было — спустя пару минут побагровевший генерал-лейтенант вылетел из избы как пробка из бутылки шампанского, а Николай, проводив его злобным взглядом, замер, а потом медленно развернулся к Данилке и спросил слегка дрогнувшим голосом:

— Ты как?

Бывший трубочист осторожно сел на кровати и потер лоб.

— Нормально, вроде…- он скинул ноги с кровати и поднялся на ноги.- И, это… зря ты на него орал. Я ж действительно за тобой ухаживать должен.