— Но паровоз-то ведь действительно сам Тревитик придумал.
— Да ни разу не сам!- взвился Даниил.- Жаротрубный котёл — моя идея, насчёт будки — я тоже подсказал, форма рельса — опять я… да там половина всей конструкции моя! А если дорогу взять, так не меньше четырёх пятых… Да и не собирается никто его без ничего оставлять. Он тоже должен быть в патент вписан — с этим сомнений нет. И пусть даже его фамилия первой стоять будет… Так что, если действительно уедет в Англию — пусть строит свои паровозы сколько захочет. Главное, чтобы никто нам самим палки в колёса вставлять не смог…
С Михаилом они проговорили почти полтора часа, и по итогу было решено, что уже завтра в Сусары прибудет специалист по привилеям, как здесь сейчас именовались патенты, под руководством которого Данька оформит несколько заявок, которыми этот специалист займётся в Петербурге. Кроме того, он сделает ещё несколько экземпляров подобных заявок на немецком, английском и французском языках, которые будут с фельдъегерями разосланы по русским посольствам при дворах самых значимых европейских домов, со строгим наказом запустить процесс регистрации патентных заявок уже в этих странах… Михаил пообещал лично взять процесс регистрации под контроль и постоянно теребить обоих братьев — и Николая, и, даже, императора насчёт того, что это надо сделать как можно быстрее…
Короче, когда Даниил вышел на перрон, провожая Михаила — он чувствовал себя намного спокойнее. Конечно, никаких гарантий в том, что предпринятые усилия принесут нужные результаты — не было. Но как бы там дальше дело не повернулось — он успокаивал себя мыслью, что по этой проблеме он сделал всё, что мог.
Глава 5
— Карл, опять⁈
Руководитель химической лаборатории «Павловского механического завода», как ныне называли «Павловские механические мастерские» смущенно покосился на Даниила и вздохнул. Данька же в ответ неодобрительно покачал головой. Ну что за привычка — пробовать на вкус любую химическую дрянь. Он тут, значит, изгаляется — вытяжки делает, лабораторные шкафы с фильтром, взрывобезопасными лампами лабораторию оснащает — а его главный химик ничтоже сумняшеся всякую дрянь в рот тянет. Сдохнет же придурок! И дело не в том, что сейчас любой более-менее толковый химик — жуткий дефицит… уж одного-то нашли бы. Просто жалко дурака. Потому что Карл Клаус — не только толковый химик и прирождённый экспериментатор, но и очень неплохой человек. Даром что остзеец…
— Ладно, что там по спичкам?
— Вот, — Клаус вытащил из кармана рабочего комбинезона почти привычный коробок, отличающийся от тех, которые помнил бывший майор, только размерами — во-первых, в этом было не около полусотни спичек, а полная сотня, плюс каждая отдельная спичка была раза в два толще и, соответственно, длиннее привычной ему. Потому что лущильный станок мог производить шпон, который потом и распускался на спички, только такой толщины.