— Ой, Данилка — да всё хорошо. Очень славно ты трубу почистил — тянет, как положено.

— Может воды с колодца наносить?

— Да наносили уже — не беспокойся, — всплеснула руками кухарка и, ухватив со стола нож, торопливо отпахала от свежеиспечённого каравая, который «отдыхал» под полотенцем, здоровенный кус, ловко «собрав» из него и толстого шмата окорока бутерброд солидных размеров.

— Вот накось — перекуси. Совсем, вижу, забегался с утра!

— Спасибо, тётка Ефросинья. Дай Бог тебе здоровья и детей побольше!- поблагодарил Данилка. За прошедшее время его статус в местной иерархии сильно поменялся. Если раньше тихий и забитый мальчик находился, практически, на самой нижней ступени, то сейчас, после всего, что случилось, его уже держали… да непонятно за кого! Но точно кого-то довольно опасного. Подтверждением этому было то, что когда он нагло перехватил у одного из лакеев порванную шёлковую простыню, отданную ключницей, вроде как, «на тряпки», и, окинув того, безмятежным взглядом глубоко посаженных голубых глаз, заявил:

— Это мне на исподнее, дядя. Совсем износился! Не обидишь сироту?- то лакей, в ответ на эту наглость, лишь нервно сглотнул и ответил.- Да бери, парень, бери…

Кухарка зарделась. Как ни крути — а доброе слово и кошке приятно.

— А можно мне ещё молочка, тёть?

Кухарка замерла, раздражённо нахмурившись, а затем покосилась на сидящего перед ней паренька и махнула рукой. Ну его — от одного стакана не убудет.

— Сейчас налью, Данилушка…

Когда он покончил с-с-с… ну, наверное, полдником, на кухню бегом влетела та самая девчонка-посудомойка. Она нынче так же поднялась в негласной иерархии. Но, в основном, его «отсветом» так сказать. Нет и свои «заслуги» были — девчонка шустрая, старательная, приметливая, эвон как «чёрную кухарку» подловила (ага-ага — она сама, помним…), но только лишь этим она на «белую кухню» ни за что бы не перешла. Тут судомойками взрослые тетки работают. И за своё место обеими руками держатся — и не подходи! А сейчас-то уж и вообще — вдовствующая-то императрица с семьёй в отъезде. Так что «белой кухарке» и работы почти и нет. Из всей «господы» человек семь всего и осталось на весь дворец…

— Возвращаются, матушка возвращаются!- возбуждённо заорала юная посудомойка.- На Ильин день!

— Кто?

— Да государыня! Со всей семьёй.

— Как это?- удивилась кухарка.- Ещё ж не доделано!

— А вот так вот!- пожала плечами девчонка.- Дядька Дормидонт рассказал, что гонца прислали. К завтрему мусьё Кристоф обещался прибыть. Проверять всё будет и ругаться по-французски.

— А почему ругаться-то?- удивился Данилка, одним глотком приканчивая остатки молока.