Впрочем, всё получилось более-менее далеко не с первого раза. Первые три планера он разбил напрочь. Четвёртый летал. Но как-то не убедительно. Потому что получился совсем уж перетяжелённым. Более-менее полетел только пятый. С четвёртой попытки. И только после этого он отправился запускать бумажные самолётики перед Великим князем… Но сейчас, похоже, его план пошёл псу под хвост. Интересно, на чём всё споткнулось? И что теперь делать? Нет, он точно сделает ещё одну попытку. А может, даже, и парочку. Но если и они не сработают? Тем более, что другой идеи как привлечь внимание помимо бумажного самолётика у него больше нет. Она, по его прикидкам, должна была сработать стопроцентно. И, вроде как, сработала. А вот что случилось дальше — непонятно…

Он успел полностью упаковать планер и аккуратно обмотать получившийся свёрток верёвками, как вдруг из-за кустов послышался торопливый топот ног, а в следующее мгновение сквозь прореху в зарослях на полянку буквально влетел Великий князь.

— Ты… ещё… не ушёл… моло…молодец… здорово… й-а… уф… еле-еле… уф… удгал…- быстро заговорил он, задыхаясь и глотая слова.

Данилка быстро заснул руку в торбочку, которую он всюду таскал с собой — она для него была таким местным вариантом «тревожного чемодана». Ну, чтобы если появится необходимость бежать — сделать это не совсем с голым задом, и достал оттуда бутылку с остывшей кипячёной водой, заткнутую тугой пробкой из рулончика вываренной кожи. В этом времени он пил только такую — хрен его знает, какая зараза имеется в местной воде, а нормальных лекарств здесь ещё нет и в помине. Достаточно сказать, что здесь даже в королевских и императорских семьях люди вовсю мрут от туберкулёза, дифтерита, и, даже, тифа с холерой.

— На вот, хлебни.

— Merci… Э-э-э… то есть спасибо, — шумно выдохнул мальчик и присосался к горлышку.

— Фух… я так se depecher… то есть тогопился. Боялся, что ты уйдёшь…

— Да уж собирался, — усмехнулся маленький трубочист.- Ну что — спытаем мой большой самолёт?

— Oui, certes… то есть — конечно!- когда он волновался, то инстинктивно переходил на французский. Судя по всему, именно он был для него родным. А русский он знал куда хуже, и для того, чтобы говорить на нём ему, похоже, приходилось сосредотачиваться и прилагать усилия. М-да… с одной стороны знать иностранные языки уже с детства — дело хорошее. Даниил в прошлой жизни читал о том, как Пётр I отправлял дворянских недорослей на учёбу за границей, а они там, не зная языка и не обладая никакими полезными для жизни за границей навыками — вместо того чтобы учиться голодали и побирались. С другой — элита русского общества вследствие этого была, вроде как, совсем не русской… ну так по всему выходило. Хотя все эти говорящие на французском лучше, чем на русском, воспитанные французскими и немецкими гувернёрами, выросшие на французских, английских и немецких книгах и носящие платье исключительно по иностранной моде дворяне вполне себе встали грудью против говорящих с ними на одном языке и воспитанными в одной культуре наполеоновскими и немецкими офицерами, что во время Первой, что во время Второй Отечественной… ну той, которую потом, в СССР стали называть Первой мировой. Встали и сражались. И гибли. За Россию. Наравне с солдатами. Значит не всё было так однозначно… Ну да это было не его ума дело.