— А чего и сам придумал. Дед-то, как выпьет, так у него язык заплетаться начинает — вот я и заместо него окончания многих сказок и придумал. Ну, чтобы Его Высочествам угодить. Они страсть как сказки раньше любили…- тут Данилка сделал паузу в рассказе, потому что следующее, что он собирался сказать, могло сыграть как в его пользу, так и наоборот. Но он решил рискнуть:
— А ещё, владыко, оченно мне обидно стало, что Их Высочества, господа Великие князья шибко слабо на родном языке говорить умеют…- это был о-о-очень тонкий лёд. Какой-то крепостной критикует царствующую фамилию? Ну, бред же! Запороть его до смерти немедля… Но у дедули были уж очень умные глаза. Да и та информация о его заслугах переводчика тоже побуждала рискнуть. Ну, явно же он родной язык ценит. Может под этой маркой и в Академии подвизается…
— Вот я и решил попробовать через сказки им с родным языком помочь, — Данилка замолчал и замер. Владыка Иреней тоже молчал, уперев в Данилку задумчивый взгляд. И так продолжалось почти пять минут. После чего архиепископ отмер и, встав со стула, двинулся в сторону дверей, взяв с собой тетрадку со сказками.
Выйдя в залу, в которой собрались остальные во главе с «государыней» и графиней Ливен, Владыка подошёл к столу, опустил на неё тетрадь и, молча ухватив перо, обмакнул его в чернила и размашисто написал на обложке — «Благословляю», после чего подписался со всеми регалиями. Затем поднял взгляд на Николая и произнёс:
— Вздумаешь издать — милости прошу. Епархиальную типографию предоставлю, — после чего повернулся и вышел из дворца.
Вот тогда Анна этими самыми сказками и заинтересовалась. А там и пошло-поехало… К настоящему моменту только «Николкиных сказок» они исписали на шесть тетрадей. А были ещё и «Мишуткины» в которые собрали все стихотворные — «Руслан и Людмила», «сказки о царе Салтане» и другие… Хм, то есть, пока не все. Ершовская «Сказка о коньке-горбунке» пока в письменном виде не существовала. Уж больно царь там был выставлен в неприглядном виде… А «Сказку о попе и его работнике Балде» Данилка и вовсе пока опасался рассказывать. Ну, после едва не устроенных ему церковью неприятностей…
— Получилось-получилось, — улыбаясь, кивнул, Даниил.
— Ура!- звонко заорали три юных голоса.- А когда продавать начнём?
— А с продавать пока погодим, — слегка притушил он их энтузиазм.- Неужто не помните, как мы обсуждали — первым делом подарки! Государя-императору, матушке «государыне», всяким другим важным…
— Ты только где в свете, матушку «государыней» смотри не обзови, — фыркнула Анна.- Ныне у нас одна «государыня» — Елизавета Алексеевна. Ну, покамест…- просторечные привычки братьев, источником которых был сам Данилка, добрались и до Великой княжны.- Ежели братец не решит жениться на своей любовнице-польке, которую он выдал замуж за престарелого Нарышкина.