— Отсчет, — сказал Скарпетта хрипло. — Время прихода вдвое больше, чем от трубы. Глубина… — Он посчитал в блокноте карандашом. — Шестнадцать футов и три-четыре дюйма от поверхности.

Роум подняла голову от чертежа.

— На этой глубине по чертежу ничего нет, — сказала она. — Ближайшая труба на четырнадцати футах, следующая на двадцати. Между ними сплошной бетон.

— Двигаемся, — сказал я.

Мы прошли еще девять футов, снимая отсчеты через каждые шесть дюймов.

Аномалия имела границы.

Она началась на тринадцатом футе, шла до пятнадцати с половиной, потом оборвалась. Через фут началась снова и держалась два фута.

Потом опять пропала. Наконец появилась в третий раз и расстоянием в полтора фута.

Три области. С промежутками.

— Скарпетта, — сказал я. — Что это может быть по физике?

Он не ответил сразу. Стоял, глядя на экран, и жевал губу.

— Давайте по порядку, — сказал он наконец. — Отражение возникает на границе сред с разным акустическим сопротивлением. Сопротивление это плотность, умноженная на скорость звука в среде.

— Дальше.

— Сталь дает сильное отражение и узкий пик, потому что граница резкая и поверхность гладкая. Пустота, то есть воздух, дает почти полное отражение, весь сигнал возвращается, за ней ничего не видно. — Он показал на экран. — А тут что-то другое. Отражение частичное, сигнал за ним проходит дальше и приходит снова, вот, видите вторую группу. И огибающая размытая.

— Что это значит?

— Это значит, там среда с сопротивлением ближе к бетону, чем у стали и у воздуха, но все же отличным, — сказал Скарпетта. — С неровной, сложной границей. Поверхность не гладкая, отсюда несколько вершин.

— Это не вода?

— Вода дала бы другую картину и не держалась бы обособленными областями. — Он покачал головой. — Мешок с водой в бетоне за сорок лет не сохранится, вода уйдет по капиллярам.

— Дерево? Остатки опалубки?

— Может быть. — Он повел плечом. — Дерево по сопротивлению как раз в этом диапазоне. Забытый щит опалубки, забутовка… Но щит был бы плоским и дал бы прямую границу, а тут границы кривые и области замкнутые.

Роум сказала тихо:

— Три области.

Никто ей не ответил.

— Размеры можете посчитать? — спросил я.

Скарпетта склонился над блокнотом и считал минут десять, сверяя по своим отсчетам.

— Грубо, — сказал он. — Очень грубо, потому что я меряю с одной поверхности и не знаю формы. Но по протяженности вдоль стены и по разбросу глубин выходит так. Первая длиной около пяти с половиной футов, вторая около шести, третья примерно пять футов. Толщина у всех порядка полутора-двух футов.

Он поднял голову.