ко мне совсем другие чувства. Хватит отрицать очевидное, – вкрадчиво констатировал он, – есть вещи, которые понимают даже дети. Чертовы инстинкты. Возможно, ты и правда хотела бы вскрыть мне горло, но, кроме этого, пусть и против воли, ты желаешь меня, а я желаю тебя. Это происходит с первой встречи. Не то чтобы я был этому рад. Видят Десять, я пытался это игнорировать, но эти гребаные сны… – Сны? – не веря своим ушам переспросила Корнелия. – Я снюсь тебе? Питер сглотнул. В сумраке его черные зрачки практически совсем залили радужку. – Я хочу, чтобы это прекратилось, – процедил он. – Видеть тебя не только наяву, но и во сне – та еще пытка. Это выше моего терпения. – Будь моя воля, я бы сделала все, чтобы не встречаться с тобой ни здесь, ни там, – с презрением заверила Корнелия. Она задрожала, когда хватка на ее запястье стала сильнее, а его горячие губы коснулись ее уха. Она даже не поняла, как оказалась прижата к Питеру всем телом, чувствуя его возбуждение, слыша, с какой неистовой силой колотится его сердце. Он абсолютно точно был не в себе, и он абсолютно точно до безумия желал ее. Впервые его контроль трещал до такой степени, что он был готов так просто в этом признаться. – Одна ночь, – грубо прошептал Питер. Она почувствовала, как его другая рука лихорадочно сжала ткань на ее талии. – Я прошу всего лишь об одной ночи, Корнелия. – Кажется, у тебя уже есть для этого целая армия потаскух. – Будь все так просто, я бы не стоял сейчас здесь. Питер потянул ее платье, оголив плечо, и провел кончиком языка от мочки уха до основания ее шеи. Его прерывистое дыхание обожгло кожу. Корнелия стиснула зубы, сдерживая стон и желание поддаться ему. У нее едва не подкосились ноги, когда она против воли представила, как Питер раздевает ее, как его руки бесстыдно, смело и уверенно скользят по ее телу, его губы на своей груди и между ног. Она представила, как он овладевает ей в ее кровати или даже не доходя до нее, прямо здесь, на полу. Будто они оба – настоящие животные. Думала ли она об этом раньше? Да. Представляла, когда оставалась одна? Определенно, чаще, чем ей этого хотелось. Губы Питера впились в ее шею, но Корнелия снова толкнула его в грудь, заставив отстраниться. – Пошел ты к черту! – выплюнула она. В его глазах отразилось чистое безумие. – Одна ночь, – тяжело дыша, сквозь зубы процедил он. – В обмен на наш долг. Неужели ты не видишь, как мы похожи? Что для тебя, что для меня – нет ничего ценнее свободы. Ни один из тех ушлепков, что надеялся на твою руку, не понимал