– Вопрос не в этом, – требовательно перебил Питер. – И ты это знаешь. Почему ты осталась на площади до утра? Всех раненных уже увезли. Площадь была почти пустой, даже операционок не осталось. Но ты была там. Почему? На лбу Корнелии пролегла складка. Новый, идеально изогнутый разлом в общий паутине трещин ее внутренних барьеров. Они оба знали ответ, но Питер хотел, нет, он нуждался в том, чтобы она произнесла это вслух. Ее лицо горело, а ладонь была теплой и влажной, чего Питер точно не припоминал ранее. И все же – это все еще она удерживала его, не он ее. – Я ждала тебя, – призналась Корнелия так тихо, что Питер не был до конца уверен, что ему это не послышалась. – Хотела убедиться, что ты жив. Надеялась, что ты жив. Последнее она сказала совсем беззвучно, но Питер прочитал это по ее губам за секунду, как они коснулись его губ, – случайно, словно они оба столкнулись на повороте. Он оцепенел, но Корнелия не отстранилась, даже когда он не ответил. Она поцеловала его в сомкнутые губы, еще раз и еще – ее робость переросла в отчаянную настойчивость, руки коснулись груди, скользя по ней вверх-вниз. Опускаясь к ребрам, животу, линии бедер. Ее кожа и дыхание были такими горячими, будто у нее был жар. – Корнелия, – выдавил Питер сквозь сжатые челюсти. Она отшатнулась, тяжело дыша и смотря на него с потрясением, обидой и яростью, почти граничащей с отчаянием. Ее щеки горели пунцовыми пятнами, а выгоревшие глаза из-за расширенных в темноте зрачков казались почти черными. Дерьмо. Чертово дерьмо. В ушах Питера шумела кровь – так, что не слышал даже собственного дыхания. Он пытался вытащить из головы что-то, что должен был сказать ей. Что-то вроде «Ты пьяна, не стоит делать это сейчас» или «Мы уже проходили это» или «Разве не ты обещала убить меня, если посмею прикоснуться к тебе?» – что угодно, что заставило бы ее уйти. Хватит с него этих игр. Хватит! Хватит… Она медлила, так же, как и он. Смотрела на него, ожидая этих слов, словно бросая вызов, чтобы он сказал их первым. – Да пошло оно все, – вместо этого бросил Питер. Корнелия вскрикнула от удивления, либо ему это показалось, потому что через мгновение его губы перекрыли ей все дыхание. Питер сжал руку на ее талии, подталкивая к себе, но этого и не требовалось, потому что Корнелия уже оказалась прижата к нему. Так сильно, что Питер ощущал ее через одежду. Жар, запах, когда его окутала копна ее волос, тепло рук на его груди и спине – его ощущения обострились до дрожи ее дыхания в области его шеи, до давления ее пальцев