между его лопатками и позвоночником. Питер углубил поцелуй, ее рот тут же податливо распахнулся под натиском его губ. Так жадно, властно и покорно одновременно, будто это было продолжение их диалога – их негласного противостояния, где каждый до боли в сердце понимал другого, но не мог смириться с его выбором. Она хватала и покусывала его губы в ответ, сплетала языки, царапая спину и гладя вдоль ребер, цепляясь за его плечи и вплетая пальцы в волосы, – она принимала и боролось с ним одновременно. Потерянная и решительная. Доступная и недосягаемая. Пылающая и ледяная. Это сводило его с ума. Питер потянул ее на себя, резко развернув к столу. Корнелия уперлась бедрами в столешницу, пытаясь сохранить равновесие, из-за чего ее рука взмыла в воздух, и Питер услышал, как со стола слетел опустошенный графин, разбившись где-то в стороне. – В пекло, – пробормотал он, заставив себя замедлиться, проводя ладонями по ее бедрам, сжимая тонкую шелковую ткань ее брюк. Он оторвался от нее, тяжело дыша и опустив взгляд на ее часто поднимающуюся грудь. Питер скользнул рукой под ее рубашку, задев кожу на животе, провел пальцами выше, вдоль ребер, по пояснице, словно обрисовывая невидимые узоры, тянущиеся к груди. Другой рукой он прижал ее к своему животу, и Корнелии пришлось выгнуть спину, чтобы продолжить целовать его. Прикусив ее нижнюю губу, Питер чуть потянул за нее, заставив Корнелию еще больше приоткрыв рот и пользуясь возможностью, схватить побольше воздуха. Он взял ее за волосы, чтобы откинуть голову назад и оголить шею, и принялся целовать ее подбородок, провел языком от него по линии связок до ключиц, ощущая, как накапливаемое напряжение внутри Корнелии вибрирует в тихих стонах. Ее рука легла ему между ног. – Хватит, – оторвавшись от нее, прорычал сквозь поцелуи Питер. – Хватит, – уже менее уверенно и пытаясь выровнять дыхание повторил он, когда в глазах Корнелии напротив его глаз вспыхнуло испуганное недоумение. Его руки опустились по обе стороны от нее. – Я не сворачиваю на полпути, мисс Нозерфилд. – Значит, хоть в чем-то мы похожи, – отозвалась она, пытаясь вслепую справиться с застежкой от брюк. С губ Питера сорвался хриплый стон, когда ее горячая рука коснулась его плоти и Корнелия принялась ласкать его не через одежду. Он выдохнул ее имя. Она смотрела ему в глаза, наслаждаясь его слабостью. Ее собственные вдохи сорвались на стоны, когда он стянул с нее белье, гладя внутреннюю часть бедер и поднимаясь выше, доходя до чувствительной зоны. Корнелия вздрогнула всем