что именно тебе нужно и причем тут я. – Это касается Марии Эйлер. Кажется, я нашла кое-что, что имеет к ней непосредственное отношение, и что может быть важно… при нынешних обстоятельствах, – Эмилия говорила медленно, явно тщательно выбирая слова. – Это все еще не дает ответа на мой вопрос, – заметил Даниил. – Мой брат доверяет Марии, как и твой. И поэтому отказывается, что-либо предпринимать, по крайней мере сейчас. Полагаю, Андрей Деванширский тем более не станет слушать что-то, что может пошатнуть его доверие к Эйлер. Эми вопросительно приподняла бровь, дожидаясь его негласного ответа и, едва он кивнул, с удовлетворением продолжила. – Поэтому я пришла к тебе. Во-первых, с тем, что я узнала, мне больше некуда пойти. Во-вторых, возможно, нам стоит объединить усилия. И ты, и я пытаемся помочь нашим братьям. И ты, и я вынуждены извиваться, чтобы нас воспринимали всерьез. – Меня воспринимают всерьез… – Да, Питер Адлерберг как-то упоминал, что ты оптимист, – парировала Эмилия. – Так ты позволишь мне войти? Она пролизнула к нему в комнату, так и не дождавшись ответа. Даниил предусмотрительно оглядел коридор за ее спиной и, бесшумно прикрыв дверь, вздохнул и скрестил руки на груди. Пару минут Эмилия с интересом осматривалась вокруг, а Даниил, в свою очередь, рассматривал ее. Он понятия не имел, что она намеревалась найти – возможно, она так и не поняла, что он был здесь таким же гостем, как и она сама. Его спальня, выделенная по просьбе Андрея, была комфортной, но абсолютно безликой. Точнее такой же темной, строгой и изысканно пустынной, как и вся резиденция Брея на Кальсионе. В отдельных комнатах, в основном в северном крыле, чувствовалось присутствие и рука его брата, но от самого Даниила на Кальсионе не было ничего. Резиденция Брея была еще одним, явным напоминанием, к какой разной жизни отныне принадлежали они с Андреем. – Не уверен, что моему брату требуется помощь. Последние события показали, что я бесполезен. – Я слышала о том, что случилось у Далми. И о том, как ты оказался в плену у Вениамина, – отозвалась Эми. – Кристиан говорит, что ты невероятный счастливчик, что отделался так просто. Обычно Нозерфилд не отпускает никого живым. – Охотно верю. Глаза Эми пристально изучали его. Даниилу было нечего скрывать, но ему почему-то было крайне неловко, хотя это она стояла посреди его спальни, требуя ответов на свои вопросы. Он даже не знал, какое из чувств сильнее – его раздражение или восхищение ее упорством, уверенностью и наглостью. – Что там произошло? –