глаза Эйлер, беспощадно ломающей разум одного гостя за другим. Холодный страх дрожью пробежал по позвоночнику. Может его брат знал другую сторону Эйлер, но та, что успел увидеть Даниил – приводила его в самый настоящий ужас. Он передернул плечами и открыл глаза. Похоже, его ждала еще одна бессонная ночь. – Хорошо, – слабо сдался он. – Если все так, как ты говоришь, я поддержу тебя на совете. Но перед этим проверим твои источники еще раз. * * * Питер проснулся до рассвета. Ему было жарко – так, словно он обнимался с батареей, хотя во сне Корнелия перетянула на себя почти все одеяло. Ее голова покоилась у него на плече – и, боясь ее разбудить, Питер еще какое-то время лежал, не меняя позы и пытаясь игнорировать затекшие шею и руки, хоть и понимал, что судя по тонкой, алеющей полоске на горизонте, спать им оставалось совсем недолго. Медленное, размеренное дыхание Корнелии согревало его шею. Питер осторожно потянулся выше – так, что с плеча ее голова переместилась ему на грудь. Корнелия не проснулась, но, подстроившись под новое положение, закинула на него руку. Ее браслет тихо взвизгнул, соприкоснувшись с плечом Питера, сенсор отреагировал на тепло, и в сумраке всплыла голограмма нескольких незакрытых файловых окон. Они были знакомы Питеру – за время, пока браслет Корнелии был у него, он успел изучить все архивы вдоль и поперек – не столько чтобы убедиться, можно ли ей доверять; сколько для того, чтобы знать, какие из ее секретов могут сыграть с ней злую шутку, в случае, если о них узнает Конгресс. Он потянулся, чтобы смахнуть их, но голограмма не среагировала с первого раза. На долю секунды его взгляд скользнул на одну из папок, и поднятая рука так и застыла в воздухе. Питер не был сторонником маниакального контроля. И сейчас он бы даже не обратил внимание на неизвестный ему файл, если бы его взгляд не зацепился за собственное имя. За другими всплывшими окнами он увидел только начало строчки: «Питер Адлерберг не верит мне. У него нет никаких доказательств, но если бы были, уверена…» Дерьмо. Питер одновременно хотел знать, что там, и желал свернуть окна как можно скорее. Корнелия слегка поерзала на его плече, но так и не проснулась. Его рука потянулась к открытой вкладке, одно касание – и Питера окружил десяток сообщений. Одно наслаивалось на другое. «Питер Адлерберг не верит мне. У него нет никаких доказательств, но если бы были, уверена, он бы с радостью сдал меня Конгрессу. Сейчас он вынужден терпеть нас с Лукасом, потому что у него нет выбора, но когда придет