пытался переосмыслить все неудачи, что преследовали их последние недели. Кордон Вениамина, перехвативший корабль Андрея и Муны в открытом космосе, уничтожение резиденции Далми, своевременная капитуляция Нозерфилда с кровавого маскарада – «Новый свет» всегда был на шаг впереди, словно всегда заранее знал об их планах. Андрей с самого начала догадывался, что среди них есть крыса, Алик чуть ли не кричал об этом, но Питер защищал Корнелию с первого дня. «Мисс Нозерфилд – моя ответственность», – одной этой фразой он пресекал любые намеки на ее предательство. Холодная дрожь пробежала по спине острыми покалываниями. В какой-то момент Питер осознал, что перестал понимать слова. Он перечитывал одни и те же строчки снова и снова, пытаясь вникнуть в суть. Пытаясь зацепиться хоть за что-то, чтобы дало ему хоть какое-то понимание, кому предназначались письма. Но имен никаких не было, кроме двух инициалов – Л.Д., которые встречались всего в паре писем. Нетрудно было догадаться, что те означали фальшивое имя самой Корнелии – Лора Данри. К тому моменту, как Питер перебрал с десяток сообщений, у него почти не оставалось сомнений, что все они предназначались Вениамину Нозерфилду или кому-то из его окружения, с кем Корнелия была по-настоящему близка. Больше всего в них его поразила их откровенность – Корнелия не просто делилась всем, она изливала в них все, что так удачно прятала глубоко внутри – всю боль, страх и надежду. Сообщения были такими точными и пронзительными, будто были частью ее личного, пересылаемого кому-то дневника. И Питер уже не понимал, что делало ему больнее – сам факт ее предательства, или то, что она лежала сейчас на его груди в его постели, но оголяла душу перед тем, в чьих планах почти наверняка значилась его смерть. Его взгляд зацепился за очередные строчки. «Я не могу перестать мечтать повернуть время вспять. Как бы все сложилось, если бы не твоя помолвка? Если бы тогда, пять лет назад мы бы послали Конгресс к черту, оставили Родос и сбежали, пока никому не было до нас дела? Возможно, сейчас мы бы и не были самыми счастливыми людьми в галактике, но точно были бы свободными». Питер смахнул всю скипу сообщений разом. Его сердце колотилось так, словно он милю бежал в гору. Первые, поднимающиеся над горизонтом лучи, сливались перед глазами в одно яркое, размытое пятно. Он сидел так несколько минут, смотря в одну точку, пытаясь совладать с ворохом чувств, что скручивались в груди в давящий ком. Они накатывали волнами, одно за другим – непонимание, ярость,