и перед ним предстали бесконечные стеллажи и длинные темные коридоры, он почувствовал, что в глубине души знает ответ. Его сила отозвалась мгновенно – не совсем так, как обычно реагировала на его призывы. Она не поднималась с жаром из груди и не растекалась по венам, но начала оживать где-то внутри него, тихим шепотом пробираясь по позвонку и отдавая во все концы тела слабые, короткие импульсы. Так она реагировала на родственную магию. Что-то подобное Кристиан всегда ощущал в присутствии Эйлер, но еще никогда это чувство не сопровождалось такой ясностью и безотчетным, почти парализующим страхом. Это же чувство влекло его в глубь архива. Он прошел несколько стеллажей и остановился, наблюдая, как тени сгущаются перед глазами, материализуясь в человеческий силуэт. Кристиан заставил сделать себя сделать несколько шагов навстречу. – Nari del fag’eri das [63] – сказал он. – Nari kan dali mark [64] – раздалось в ответ. По длинным рядам и потолку прокатился звонкий женский смех. Библиотека озарилась ярким светом – теплые настенные лампы вспыхивали одна за другой. Незнакомка вышла из тени, одарив Кристиана ослепительной улыбкой. И тогда ему стало страшно по-настоящему. Теперь он точно знал, что не ошибся – перед ним стояла Лидия Сальмос. * * * Кристиану казалось, он был уже тут целую вечность. Он вдруг понял, что все вокруг изменилось, но не мог объяснить, как и почему – это было такое же интуитивное, но ясное чувство на уровне инстинктов, как и его убежденность в том, кто перед ним. Просто в один момент весь мир словно вывернули наизнанку и он вдруг осознал, что само время теперь шло для него иначе. Оно перестало быть чем-то относительным и просто лилось, сочилось сквозь пальцы, протекало через него. Кристиан не шевелился, и Лидия Сальмос тоже. Ее внимательный взгляд ярко-золотых глаз скользил по его лицу, но Кристиан не чувствовал в нем хоть малейшего интереса, хотя сам не мог перестать ее разглядывать. – Все-таки я не ошиблась, написав вам, Ваше Величество, – наконец, нарушила молчание Лидия. Ее улыбка не дрогнула даже когда она заговорила, и от этого Кристиану вдруг стало еще более жутко – ее губы и правда почти не шевелились, а звук протекал словно сквозь них. – Вы действительно умнее многих, не зря она так вас боится. – Кто – она? Лидия засмеялась. Ее смех был легким и звонким – в точности как детский. Она казалась совсем юной, почти ребенком – возможно, чуть старше Эмилии. Кристиан бы дал ей не больше семнадцати. На известных ему портретах Лидия Сальмос выглядела