белый халат и специальные очки каждый раз превращали меня из обычной девчонки в настоящего ученого. Хотя, кому я вру? В лаборантку! В лабораторную мышь? В бледную моль? — Химичок! — позвала я, — Как ты тут, малыш? Первым делом я направилась к клетке. Питомец стойко переживал каждые выходные в полном одиночестве, поедая свои запасы. Он тоже был белым и пушистым. — Как ты там сказал? Моль? — переспросила я, будто это хомяк укорил меня в тщеславии. В груди заворочалось прохладное облачко, и я потерла халат, чтобы унять неприятные ощущения. А наткнулась на собачку от молнии и тут же вспомнила о кулоне, который вечером убрала в коробочку и спрятала в углубление старой книги. — Моль! Та старушка сказала, что он от моли! — поделилась я с Химичком. Он задумчиво выпучил смоляные глазки и пошевелил носом — надеялся на угощение. Я по привычке потянулась за помидорами, которые ровными рядочками доспевали на лабораторном подоконнике. Выбрала самый маленький и целиком отдала зверенышу. — Кушай, — посоветовала и задумчиво постучала пальцем по подбородку, попадая в такт дождевым каплям. — Эдита, кажется, ее звали именно так, говорила, что если заведется, уже не избавишься. А вот если я буду носить кулон, то никакие поганцы меня не тронут, — вспомнила я и восторженно вскинула руку, будто осененная светлой мыслью, вызвалась к ответу на сложнейшем семинаре. — Вдруг это было о… — Я сделала паузу, огляделась и продолжила полушепотом: — Вампирах? Хомяк прекратил жевать, прислушался, медленно моргнул и отвернулся. — Да, ты прав. Бред. Абсолютный бред. За работу! Приступим к ферментации. Помидоры споро превращались в пюре. Я делила их по сортам и содержанию ликопина и подселяла различные штаммы микроорганизмов. Некоторые образцы подвергала нагреванию и добавляла дополнительные сахара. Другие излишне закисляла. Чтобы отследить преобразования при разных начальных условиях. Все-таки мои исследования сродни творчеству, их ограничивало только воображение. — Нет, Химичок. Знания меня не ограничивают. Они расширяют, — тут я действительно задумалась. — А может, именно мои академические знания и мешают мне допустить что-то? Что-то очень важное. Но невозможное с точки зрения науки. Я снова перенеслась мыслями в тот вечер на балу, когда тело убиенной истаяло за считанные мгновения. Конечно, я знала некоторые сильные щелочи и кислоты, способные растворять даже камни, но не так быстро и бесследно. Тем более, Белоусова вляпалась в субстанцию, и сама не пострадала. — Попробуй угодить лапой в щелочь!