жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве. И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, произведя картинный грохот, достойный лучшего медведя в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками. — Сливай хоть всю, — разрешила она и вытянула вперед обе руки. — А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше — все болит, ломит, горит. Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий! Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей. — На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, — провозгласила я. Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей! Радомир: паб, берег Преголи После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар. Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом. «Пожалеешь. И разочаруешься», — слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела. Казалось, она играла со мной. Водила по городу — устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы. Ровно через месяц с нашей первой