Один из проломов авральная команда смогла заделать, второй был под водой, там нащупывались острые камни рифа. Сделать что-то до снятия «Молнии» с камней не представлялось возможным. Трюм оказался заполнен водой уже на треть. Катрин помогала передвигать бочки и мешки с грузом ближе к корме. Фонарь бросал тусклые блики на задыхающихся полуголых моряков.
— Кажется, стихает! — завопили на палубе.
В этот же миг корпус «Молнии» шевельнулся, заскрипел, в трюм фонтанами хлынула вода.
— Снялись! — восторжествовал корабельный плотник. — Заделаем и пластырь подведем! Не спать, леди и джентльмены!
— Да кто тут спит⁈ — воскликнула егерша, подвешивая принесенный фонарь. — Работайте, герои Севера! А то ужина не будет.
Ухмылялись и работали. И Катрин работала, поскольку противостоять хлещущей воде было проще, чем просто пытаться не думать.
Воронка в океане мельчала и затягивалась, ветер стихал. Через час с борта глубоко осевшей и отяжелевшей «Молнии» уже можно было видеть горизонт — естественный и далекий, с легкими облаками на западе и уже слегка темнеющим мрачным вечерним востоком. Пластырь под борт подводили уже в темноте, всю ночь хлюпала помпа, пытаясь осушить трюм.
На рассвете горизонт оставался по-прежнему чист: ни одного паруса, никаких признаков «Фьекла». Моряки говорили, что шторм над «Жопой Океана» был коротким, но, видимо, небывало мощным — «разметало, небось, всех наших до Последних островов».
«Молния» стояла на якоре, пытаясь устранить многочисленные повреждения. Хорошо, что на якоре — здесь, почти под килем корабля — (порядком раздолбанным), был «тузик», Дики и моряки. Место нельзя терять, ибо место и надежда накрепко связаны. И очень эфемерны. Думать и обсуждать вслух было слишком страшно.
[1]Город на юге Германии, недалеко от границ Швейцарии и Франции.
[2]Тузик (туз) — самая малая из штатных судовых лодок. Имеет два весла, легкую конструкцию и вместимость в 2–3 человека. Обычно предназначена для переезда на берег или сообщения с близлежащими судами на якорной стоянке. Как ни странно, название произошло не от широкоизвестного собачьего представителя по имени Тузик, а от английского «two, two’s boat» — «два, лодка для двоих».
[3]Труднопереводимое немецкое выражение, означающее нечто среднее между «проклятье!», «гром и молния!», «черт побери!».
[4]«Ах, мой милый Августин» — известная австрийская народная песня.
Глава восьмая
Круг восьмой. Ворон
Вот он — Океан. Практически угробил. Нет, мы, вороны, в гробах не нуждаемся, привыкли завершать жизнь вольно, да и вообще эти гробы — ненужная и вредная выдумка. Но настроение у меня истинно внутри-гробовое.