Мы съели немного сыра с хлебом — я, разумеется, ограничился сыром, так как общеизвестно, что хлеб отяжеляет желудок птиц и вообще невкусный. Воздухоплаватели начеркали на полоске бумаги значки прогноза погоды. Кочегар потянулся засовывать послание в тубус на моей лапе. Я на него каркнул.
— Не туда суешь, — мрачно сказал подчиненному Укс. — Ты когда «лево-право» научишься не путать?
— Так шо этот птиц тут сидит неправильно? — оправдался кочегар-истопник.
Он все же совладал с упихиванием свернутой бумажки в маленький контейнер, и я приготовился лететь.
— Момент выжди, — сухо напомнил пилот.
Я закивал. Стыдно признаться, но к особенностям восходящих и нисходящих воздушных потоков над морем я так пока и не привык. Ах, годы-годы, бесславно проведенные в клетке проклятых магов-алхимиков, кто мне их вернет⁈ Попадется мне алхимик или иной вивисектор — заклевывать буду медленно и мучительно.
Уловив подходящий поток, я снялся с борта гондолы. Меня потянуло навстречу кораблям, почти не взмахивая крыльями, лишь подправляя полет, я по эффектной дуге опустился на мостик «Молнии».
— Так, брякнулось, — пробормотала Профессор, не отрываясь от журнала наблюдений. — Принимаем донесение, не спим.
Младший дежурный научной группы — гардемарин Маар — извлек послание из моей «почтовой» лапы, и, страдальчески сопя, перенес содержание заметки в метеожурнал и зачитал вслух:
— Ясно, ветер юго-восточный, один балл.
— Предсказуемо, ничего экстренного, — объявила Профессор Лоуд. — Главное — в этих баллах теперь не запутаться.
Наша научная руководитель как всегда, была права. К измерению волнения моря в баллах пока никто не привык, и шкиперы, и прочие моряки норовили прикидывать силу волн по старинке — на глаз — да и вообще ничего не записывать. Нас всех, а особенно научную группу, ждала большая работа.
— Итак! — профессор шагнула к основному научному оборудованию и поправила лист. — По-Северному Третий день Кукушки, по-Прибрежному — день третий Предлета, по-местному — семнадцатый день Покоя с Востока, всю датировку закономерно обнуляем и пишем просто и ясно: День первый Плаванья!
Клавиши самописчей машины звонко заклацали, вахтенные, да и сам капитан Дам-Пир, смотрели, затаив дыхание. На чистом листе бумаги появлялись отчетливые и дивно соразмерные буквы, выстраивались в безупречную строку.
— Да, вот он — прогресс! — провозгласила Профессор, и с чувством влепила точку. — Море, неизведанность и грядущее торжество научной мысли. Если кто к пишмашинке без разрешения полезет — лично пальцы пообрываю!
Глава третья