Непривычная местность и погодные условия — вот что смущало разведчицу. И меню. За двое суток камбалки сильно поднадоели, а с альтернативой было негусто.

— Нужно все-таки сварить эту ерунду, может, уха повкуснее будет, — прошептала Дики, умывая лицо. Знакомое озерцо, неподалеку от мысика Прибытия, оказалось получше прочих — при желании тут и искупаться можно, если слегка ноги поджать. Пока разведчица не чувствовала себя настолько грязной, утром в море окунулась, изучая повадки хищной камбалки. Если на мелководье, то гадины минуту-две дают форы, пока не учуют, только потом налетают. Одну рыбеху разведчица так на сапоге на берег и вытащила. В принципе, и таким способом ловить можно, только обувь жалко.

Мысли о купании и предательский ветерок отвлекли — шорох стеблей Дики услышала с некоторым опозданием. Кто-то шел по тропке.

Разведчица легко взлетела на ноги, готовая нырнуть в тростник…

И передумала. Следовало рискнуть. Один ведь идет, точно один… Дики присела обратно к воде.

С определением численности врага всегда можно ошибиться. Мало ли: может, гости из принципиальных соображений между собой не разговаривают, да и шагают в одном ритме?

Не, действительно один. Над тростником качнулись кончики перьев, макушка знакомого кривоватого «сомбреро»…

Выбравшись к озерцу, абориген прежде всего снял широкую шляпу и поскреб макушку. Прической местного «мексиканца» Дики уже доводилось любоваться: широкий гребень черных волос, по бокам выщипанный, должно быть, при помощи створок раковин. Кожа при этом процессе ощутимо пострадала, местами череп туземца напоминал облезающую змеиную шкуру. Отягощен красавец был ведром-кувшином на короткой веревочной ручке. Из оружия: нож на поясе (одновременно выполняющем функции набедренной повязки) и бусики-амулеты, видимо, призванные оборонять от злых духов.

Увидев сидящую девочку, туземец вздрогнул и инстинктивно вскинул массивную емкость: в качестве щита или ударного оружия — было не очень понятно.

Дики, до этого сидевшая в горестной позе «девочки-Аленушки, осознавшей, что братец у нее натуральный козел», ахнула, подскочила, и трепетно замерла.

— Спокойно, аха! — абориген всматривался с такой алчностью, словно находка уже была освежевана и даже успела слегка подрумяниться на вертеле.

— Не трогайте меня! — пискнула Дики, вслушиваясь в шелест тростника.

Да нет, один он. Приперся за водой, чистая случайность, что пересеклись.

— Кто тебя трогает? — дикарь рискнул опустить защитный кувшин. — Ты аха тверро, что тебе волноваться. Гойо сказал, что ты сама придешь, вот ты и идешь.