— Значит, всё равно война, — пробормотала Дики кувшину, который с каждым шагом становился все роднее и дороже. — Вот воспитывали нас и повторяли: «не спешите подвиги совершать, всему свое время». А как их не совершать, если куда не сунься — непременно напорешься. Что я, спешила, что ли⁈ И в мыслях не было. Ладно, потом ругаться будем. Слушай, а в тебе никакого джинна точно не сидит? Пусть без особых чудес, но самоходного?

Насчет жителя-джинна нужно было интересоваться до того, как водой наполнять. Теперь-то уж понятно — обиделся и вообще не самоходный. Разведчица, отдуваясь, вновь поменяла руку. Ничего, имеется время продумать план оборонительной операции. Имеются насчет неё мысли, как им не быть. Покойник (когда еще не был покойником) поделился немаловажными сведениями о здешней погоде и прочих географических условиях. Схематичненько изложил, но суть понятна. И эта суть подсказала варианты, осталось их надежно додумать. И главное, от кувшина не сдохнуть. Нельзя из камня кувшины выдалбливать! Есть же алюминий, жесть, керамика, в конце концов.

* * *

Оборонительная операция началась практически по плану — ошиблась Дики всего на пару часов, но с этими безночными сутками и дурацким освещением подобная точность не так уж важна. Подготовиться у пролива разведчица успела: подсечь канат удалось на диво просто — помощь богов, знание основ физики (не твердое) и главное, солидный рыболовный опыт (тут уж без оговорок!) — сыграли свою роль. Больше всего Дики боялась потерять рыболовный крючок, уж очень он был миниатюрный и хлипкий для подобных технических целей. Еще пришлось сращивать поводки и искать дополнительное грузило. Но обошлось. Самым сложным оказалось расплести пряди каната: видимо от долгого пребывания в морской воде, или еще по каким-то демонским неизвестным причинам, он стал жестким как…. В общем, кончики пальцев порядком ободрались. Ничего, справилась.

Собранное плавсредство Дики испытала под прибрежным камнем. Течение раскачивало обломок лодочного борта и привязанные к нему палки и рейки, устоять на этом плоту можно было лишь очень относительно, только держась за натянутый канат. В воде мелькали голодные камбалки, пучили в бессильной ярости глазки. Да, тут в воду шмякнешься, так обкусают — мамы родные не узнают. Какое странное ихтиологическое поведение — должны же эти шмондючие рыбки питаться еще чем-то, кроме людей⁈

Вообще, странного вокруг было много. Работая, Дики посматривала на Утес Обломков. Пугала близкая мрачная твердыня. Вот уж странная, так странная.