сделать для мамы открытку в честь ее первого рабочего дня в «Вилке и единороге». Я тогда подумал: «Ну чудо же что за девчушка, вот бы она была моей дочерью». У меня защипало в носу. Фьярви Эрикссон был моим отчимом, но сделал для меня столько добра и окружил меня таким сердечным теплом, что давным-давно стал для меня отцом. – Пап, – спросила я, – а как понять, что ты влюбился? Что происходит? Отец улыбнулся. Снова дотронулся до отражения. – У тебя делается тепло в душе, – ответил он и дотронулся до груди. – Вот тут. У меня тут горит огонек с тех пор, как я встретил твою маму. Она уже спит, но, если хочешь, я ее разбужу. – Нет-нет, пусть отдыхает, – торопливо сказала я и добавила: – Только тепло? – Много-много тепла, – кивнул отец. – И ты думаешь об этом человеке только хорошее. Хочешь быть с ним рядом, говорить, прикоснуться. Я не знала, хочу ли прикоснуться к Виктору, но да, я о нем думала. В нем было что-то очень искреннее, очень важное для меня. Он был как хорошая загадка, которую мне хотелось разгадать. – А еще у тебя будут огоньки в глазах, – улыбнулся отец. – Вот как сейчас. Он хороший? Я рассмеялась и уткнулась лицом в ладони. Мне вдруг сделалось невероятно легко и спокойно. – Хороший. Он спас меня от грабителей, – сказала я. Отец испуганно ахнул: – Каких грабителей?! Что случилось?! У гномов всегда так: если что-то происходит с их родными, то они кинутся бежать, спасать и рубить головы боевыми топорами, чтобы защитить близких. – Все в порядке, пап, – ответила я. Отец выразительно завел глаза к потолку: дескать, знаю я ваше «все в порядке», держите лицо, а сами плачете в подушку. – Мы шли на остановку омнибуса, и подошли какие-то рожи, потребовали мою сумочку. Виктор закрыл меня от ножа, я раскидала этих дураков заклинанием… – Виктор… как там дальше? – уточнил отец. – Шмидт. Спортивный журналист, – ответила я. Отец воскликнул: – Надо же! Я читаю его колонку в «Ежедневном зеркале», он пишет про борьбу в основном. Ты не пострадала? С тобой точно все в порядке? Можешь сказать правду, мать не слышит. – Я не пострадала, – улыбнулась я. Как же мне не хватало этой заботы. И, кажется, именно ее я и почувствовала в Викторе. – Виктора ранили, он сейчас в больнице. Но отправил мне цветы с курьером. Он хороший. – Я рад, – сказал отец. – Дочка, ты знаешь: мы примем любой твой выбор, лишь бы ты была счастлива с этим мужчиной. И поможем всегда и во всем, где тебе понадобится наша помощь. Помнишь? Я рассмеялась. Конечно, я помнила! Однажды отец уже сказал мне об этом