ног, собирая заказы и разнося подносы с тарелками. Запахи стояли такие, что у меня закружилась голова, а в животе запело. Гости ели и не могли наесться. Скользнув взглядом по тарелкам, я увидел салат с баклажанами и семгой, курицу в белом чесночном соусе, упомянутое мясо на овощной подушке и бесчисленное количество десертов. Официантка, которая что-то торопливо вычеркивала в блокноте, наткнулась на меня и крикнула в сторону кухни: – Госпожа Глория! К вам! Глория выглянула – усталая, счастливая, наполненная легкостью и вдохновением, – увидела меня и улыбнулась: – Ох, Виктор, прости, что не встретила. Тут сумасшедший дом! Ты представляешь, Фаренти меня похвалил! Сам Фаренти! – Правда? – удивился я. – Вот здорово! Глория, это же невероятно! – Я расстегнул пальто и произнес: – Так, распоряжайся мной. Я готов помогать. Глория удивленно уставилась на меня, словно не ожидала, что я такое предложу. Почему бы и нет? Молодой человек, который уже начал влюбляться в прекрасную эльфийку и ее кулинарные шедевры, просто не мог остаться в стороне и не помочь. – Как ты себя чувствуешь? – спросила она. – Как твоя рана? – Царапина, говорю же. Ну, так что надо делать? Могу мыть посуду, могу разносить заказы. Я весь к твоим услугам. Глория вздохнула с облегчением. – Спасибо. Она погладила меня по плечу и потянула на кухню. Я вошел в царство сверкающего кафеля пола и начищенных кастрюль, ароматов, шума ножей и бегающих домовых. Глория выдала мне белый фартук, подвела к большой мойке, заставленной кастрюлями и тарелками, и сказала: – У нас сегодня правда с ума сойти что творится. Ты меня спасешь, Виктор. – Всегда рад, – ответил я, завязал тесемки фартука и, завернув рукава рубашки, принялся за дело. Я стоял у мойки до самого закрытия и еще полчаса после; от сковородок, кастрюль, тарелок, ложек и вилок у меня стало рябить в глазах, а руки наполнились гулом. Впрочем, не так уж я и устал. Вытирая последнюю тарелку, я подумал, что впервые за долгое время был занят чем-то хорошим и по-настоящему важным. Я был при деле – при нужном деле, и это приближало меня к Глории. Проводив последнего гостя и закрыв двери, Глория села за первый попавшийся столик в зале и устало опустила голову на руки. Так она и сидела, когда я вышел с кухни и погладил ее по волосам. Глория подняла голову, посмотрела на меня и негромко сказала: – Удивительный день, правда? – Правда, – ответил я, присев с ней рядом. – Фаренти о ком-то сказал доброе слово! Мы с ним работаем в одной газете, и я не помню, чтобы он кого-то