Покинув допросную, мы оказались в коридоре. Мне всегда казалось, что коридор, по которому ведьму поведут на казнь, должен выглядеть как в страшной сказке: осклизлый кирпич, сырой потолок, грязь под ногами. Но здесь были обычные серые стены, словно в самой заурядной конторе. Я поковыляла в сторону лестницы. Ничего, это все ничего. Пусть больно, пусть тяжело, но я свободна. Я выйду отсюда и уеду. Мне не в первый раз начинать новую жизнь, я справлюсь, и… – Где та ведьма, которая наслала монстра? – спросила я. Слабость от иероглифов и усталости становилась все сильнее, и я с трудом подавила желание опереться на руку Саброры. Вот бы он удивился, если бы ведьма к нему прикоснулась… – Не знаю, – ответил он. – Она была здесь, но теперь я ее не чувствую. Она отсюда очень далеко, на другом конце планеты, возможно. Саброра замолчал, словно решил, что сказал достаточно. На лестнице уже не было иероглифов, и дышать стало легче. Откуда-то доносился шум голосов – ровный, тяжелый, словно за стенами городской тюрьмы разлилось невидимое море. Мы вышли к двери, Саброра толкнул ее, и яркий свет летнего солнца хлестнул по глазам, словно плетка. – Вот она! – услышала я знакомый голос. Марлен. – Держите! – заверещала какая-то женщина, и меня с силой ударили по лицу. * * * – А вы лучше не лезьте, господин инквизитор. Это наше дело, мы сами справимся. Да вы к тому же и в отставке. Меня выволокли на центральную площадь и бросили возле памятника святому Габриэлю. Какое-то время я плавала в тумане полуобморока и видела только камни и ноги. Вот знакомые ботинки. Энцо Саброра развернулся и неторопливо двинулся прочь, словно не хотел принимать участия в расправе. Он сделал все, чтобы меня спасти, но решил не класть голову на плаху ради того, чтобы ведьма смогла уцелеть. – Я не виновата, – выдохнула я. Голос сделался сиплым и слабым, но его услышали. В голову мне прилетел гнилой помидор, обдавший меня кислой вонью. Кто-то из женщин закричал: – Да конечно, не виновата! – Все всё видели! Ты к нему бежала и направляла! – Спросите Саброру, – сказала я уже громче. – Эту дрянь создала другая ведьма! Можно подумать, тут кто-то собирался меня слушать! Еще один гнилой помидор ударил меня в плечо, растекся по грязному тряпью, которое когда-то было моей поварской формой. Я выпрямилась – незачем стоять на коленях перед теми, кто собрался меня убить, – и обвела взглядом площадь. Все выглядело так, словно меня привели в загон для скотины: вот легкая деревянная оградка, вот ворота, к которым уже подвозят