с трудом различает себе подобных, – это уже интересно. * * * Расправившись с пирожными, мы перешли в гостиную. Вернее, это Саброра отправился туда с еще одной чашкой кофе и опустился в кресло, а я потянулась за ним и, устроившись в уголке дивана, обитого тканью цвета темной охры с золотыми вышитыми цветами, поинтересовалась: – А почему этот портрет повернут к стене? Саброра посмотрел на меня так, что сразу стало ясно: это большой кусок не моего дела и я не должна туда лезть. Однако он все-таки снизошел до ответа: – Это мой отец. Проклял меня, когда во мне проявились способности инквизитора. Повезло ему, он хотя бы знал своего отца. Мой бросил мою мать еще до того, как я появилась на свет. Когда-то я хотела отыскать его – не для того, чтобы просить или требовать, а просто посмотреть в глаза, – но потом решила, что это лишнее. Тогда мне было семнадцать и вместо поисков отца я уехала в Ханибрук. – Может быть, просто снять портрет? – спросила я. Взгляд Саброры сделался еще тяжелее, и я примирительным жестом выставила ладони вперед. – Извините. Я сую свой нос не в свое дело. Но раз уж мы делаем вид, что я ваша невеста… Саброра нервно дернул кистью правой руки, и в воздухе засветились очертания «гексенхаммера». Он не собирался меня ударять – просто показывал, что может это сделать, и я вновь почувствовала себя маленькой и жалкой. Соринкой на скатерти, которую не стряхнули только по недосмотру. Я его раздражала. Я была ведьмой, и все в Саброре сейчас поднималось для того, чтобы смять меня в лепешку. Он не был в этом виноват, его так учили. Видишь ведьму – бей. Даже если вы с ней поселились под одной крышей и она готовит лучшее в этой части королевства суфле. Да, лучшее. Я знала цену своим десертам. – Что я могу сделать? – миролюбиво спросила я. – Мне не хочется вас так бесить, Энцо, но… что бы я ни делала, все не так. Он понимающе кивнул. – Ты не можешь отказаться от своей природы. Как и я от своей. Так что давай просто потерпим друг друга, пока все это не закончится. – Саброра усмехнулся и добавил: – Я постараюсь больше тебя не пугать. А ты не задавай лишних вопросов. – А какие вопросы лишние? – не удержалась я. Почему-то мне вдруг стало бесконечно жаль его. Саброру вел долг, он приказал ему спасти меня, привезти в этот город, поселить в своем доме, но он не мог отменить ту идущую из самой глубины ненависть, которая составляет саму суть инквизитора. Ведьма может раскручивать и закручивать железки, которые восстанавливают его после ран, может быть улыбчивой и милой,