тихого ветра к лицу, запах лекарств и чистящего средства для полов, и воспоминания о том, что случилось в «Убежище», нахлынули на меня ледяной волной, сбивая дыхание. Где я? Где Энцо? – Тихо, тихо. Все хорошо, – сказал мягкий женский голос. Встрепенувшись, я открыла глаза и увидела чернокожую девушку в зеленом костюме с биркой «Доктор Анна Андерсон» на груди. Она убрала шприц, показала мне три аккуратно наманикюренных пальца и поинтересовалась: – Сколько пальцев видите? – Три, – просипела я. Доктор Анна кивнула, одарила меня веселой белозубой улыбкой и спросила: – Как вас зовут? – Эрна Уиллоу. – Отлично. Что последнее помните? В памяти проплыл янтарный купол, которым накрыло холм с «Убежищем», вырезая его из мира, но я знала, что об этом лучше не упоминать. Чем старательнее я буду хранить молчание, тем лучше. Настоящие хозяева «Убежища», для которых там выращивали ведьм, не опустят руки: со мной и Энцо будут говорить в других местах, и не так ласково, как доктор Анна. Ничего. Я выстою. Я ведьма, и мне не привыкать сражаться. – Мы с Энцо Сабророй ехали в Меленборг, – медленно проговорила я. Доктор Анна не сводила с меня взгляда. – Там клиника, «Убежище святой Магды»… Я единственная ведьма, которая уцелела после «гексенхаммера»… – Голос окончательно скомкался в горле, и я просипела: – Я в клинике? А если у нас с Энцо ничего не вышло? Только не в «Убежище». Только не там. – Да. – Она взяла с прикроватной тумбы стакан воды, провела металлической палочкой по моим губам. – Но не в «Убежище». Там на вас напали, когда господин Саброра пытался остановить спонтанный выплеск магии у одного из пациентов. Он успел выхватить оружие у одного из охранников и… – Энцо жив? – спросила я, надеясь, что тревога, которая сейчас заполняла меня, не выплеснулась на лицо и не прозвучала в голосе. Моя рука еще хранила ледяное прикосновение его пальцев. Я не могла его потерять, я не… – Жив, – кивнула доктор Анна. – Лежит в соседней палате, сейчас там господин Торигроссо. Побеседуете с ним? Он велел сказать, когда вы очнетесь. – Конечно, – улыбнулась я. Энцо был жив, мы вернулись домой. Если бы так не болело плечо, туго перетянутое бинтами, то все было бы совсем хорошо. Торигроссо пришел через четверть часа – угрюмый, вымотанный, но все равно довольный. Когда доктор Анна вышла из палаты, оставив меня наедине с полицмейстером, он осторожно присел на край кровати и сказал: – Официально у одной из ведьм, которая лечилась в «Убежище», произошел выплеск магии. Саброра пытался ее остановить.