— Вам просто везло, — отмахнулся Долгорукий.
Хмыкнул.
— Видимо, нам запредельно везло, учитывая отсутствие потерь и победы только полным разгромом противника, с рекордным в этом году временем.
— Вам попадались слабые команды, — продолжил настаивать Ярослав. — Настоящие противники не дадут твоим… подопечным даже носа высунуть из укрытия.
— Время покажет, князь.
Тот оскалился:
— Пари? — и, не дожидаясь моего ответа, огласил на весь зал: — Господа! Юноша оспаривает моё мнение о будущих играх! Барон Мартен готов доказать уверенность в своей правоте, однако… — Долгорукий с сомнением посмотрел на меня. — Чем вы можете подтвердить свои притязания барон? Разве что поместьем?
Дешёвка.
— Вы же не откажетесь от своих слов, барон? — подыграл Рубцов.
А широко улыбаюсь господам.
— Господа, я всё ещё не услышал, чем ВЫ собираетесь подтверждать свои притязания. Вы, князь, — обращаясь к Ярославу. —владеете чем-то, что может быть сопоставимо с моим поместьем? Или, может быть, вы, князь, — теперь обращаюсь к Рубцову, — дополните ставку вашего друга?
Ярослав Долгорукий — чайник без ручки. Всё, что у него есть — фамилия и, похоже, раздутое самомнение. Младший сын племянника главы рода, если не сделает себе карьеру — окажется великовозрастным оболтусом на содержании. Рубцов, правда, поместье имеет. За Уралом. Даже вполне богатое и прибыльное, только по меркам столицы «За Уралом» это примерно так же, как «в заднице мира», поэтому мой домик под Москвой куда интереснее выглядит.
Драгомир мне похлопал.
— Так их, наглецов, — одобрительно кивнул он.
Ярослав склонился.
— Туше. Признаю свою неправоту. Не злитесь, барон, это всего лишь дружеская шутка.
Сказав это, князь подошёл ко мне и протянул руку, будто бы всё сказанное было всего лишь шуткой. Что же, все мы умеем шутить.
— Дружеская шутка, — улыбаюсь, отвечая на рукопожатие.
Видимо, чтобы закрепить дружеские намерения, вся троица осталась со мной, ведя непринуждённый разговор. Удивительно, но спеси значительно поубавилось. Не скажу, что от неё не осталось и следа, однако уже можно разговаривать, не ощущая, как тебя каждой фразой пытаются унизить или напомнить тебе твоё место. Ярослав напоминал мне типаж офицеров, горделивых, однако отважных и по-хорошему наглых, когда дело касалось боя и противодействия противнику. Не самые плохие люди, вносившие свой вклад в войну, разве что смутьяны и источник постоянных мелких проблем. Должен лишь отметить, за своих друзей эти кажущиеся эгоистами ребята голову сложат, не задумываясь. Всё это, однако, не прибавляло мне удовольствия от беседы, и появление Владимира я воспринял с энтузиазмом.