— Остаётся принцесса, — констатировала Ядвига.
Я вздохнул, кивнул.
— Да, остаётся принцесса. Никакой ясности с мотивами её поступка нет. Приходится держать в голове вариант, что она мной конкретно и нами в целом заинтересовалась. Даже нельзя сказать, заинтересовалась в плохом смысле или в хорошем.
— Как это? — не понял Данко. — Она же нас дисквалифицировала! Это однозначно плохо!
— Формулировка, Данко, — ответил Волконский. — Её Императорское Величество публично признала нашу силу. Это часть придворного этикета. Члены императорской семьи не могут просто подойти к любому человеку и сказать — ты мне нравишься, давай дружить. Сотни лет придворных интриг создали своеобразный этикет. Романовы действуют так, чтобы их поступки сложно было интерпретировать однозначно.
Цыганёнок выразил понимание и кивнул.
— А, понятно. Хитро завуалированная похвала. И если завтра она придёт к нам и предложит поработать, то мы вроде как и свободны уже, и команда к бою готова.
Тоже прогресс налицо. Хорошо его натаскивали, вдумчиво. И Волконский тоже заметил, с интересом так поглядывает. У князя точно хватка, перспективный кадр не упустит, как не упустил меня.
— Держите ушки на макушке, мальчики и девочки. Мы вступили в Большую Игру, — подвожу я итог.
— Дмитрий прав, — подхватывает Владимир. — Его действия в колонии сделали ему имя. О Диме Мартене мало кто знает, но о Кунице знает каждый дворянин в Петрограде, Москве и любом крупном городе. Прямо сейчас это ничем нам не грозит. Восстание вызвало переполох, на повестке дня у всех новые реалии, новые обстоятельства. Но как только пыль немного осядет — обратят внимание на нас. Пристальное внимание.
Князь поднялся и прошёлся по кабинету.
— Первое политическое заявление мы уже сделали. Показали свою позицию, ни к кому на вторых ролях не присоединились. Теперь нас будут вербовать и пытаться растащить по кускам. Надо быть готовым к тому, что половина команды разбежится, соблазнившись жирными предложениями и тёплыми местами. Вас тоже будут вербовать.
Вицлав кивнул:
— Уже.
Люда поддержала:
— И не единожды.
Подтверждающе кивнули почти все.
— Оперативно, — оценил Светлейший князь. — Только предупреждаю сразу. Большая Игра — штука опасная. Уход в другую команду может как оставить нас друзьями и даже союзниками, так и разом превратить во врагов.
— Не сгущай краски, Ваша Светлость, — немного притормозил я князя. — Ты, конечно, прав, но внутренняя борьба группировок пока до такого ожесточения не дошла.
Ещё раз обвожу всех взглядом.
— А так многие из нас уже видели, как принято решать проблемы в этих кругах, да?