— А затем мы выяснили, что это были именно видения, — закончил мысль Волконский.
— И хотим понять, кто и зачем показал ему эти ужасы, — снова взяла слово Слава. — На вопрос «зачем» у нас пока ответа нет. Однако есть предположение в ответе на вопрос «кто».
— Предположение? — спросила Ольга. — Снова предположения?
— К сожалению, княжна, — признал Волконский. — Косвенные улики не являются доказательствами. Наши умозаключения тем более являются лишь умозаключениями.
— Тогда что вам известно точно? — спросила Кэтино.
Волконский посмотрел на Славу. Девушка, вздохнув, села.
— Касательно недавнего восстания. Во всех восставших колониях производились перестановки в управляющем составу. Компетентные исполнители переводились в метрополию, их место занимали либо местные кадры, либо люди некомпетентные, уже имевшие провалы. И эта политика шла не месяц и даже не год, а десяток лет. Постепенно, незаметно. На местных аккуратно давили, вызывали закономерное сопротивление, и в то же время показывали дыры в системе, позволяя набирать силу и власть.
Девушка развела руками.
— Если не знать, что искать — всё закономерно. Недальновидная политика колониального правления привела к восстанию. Однако на запросы о проведении ревизий и проверок отвечали отказом, либо кто-то внезапно предупреждал местных, давая возможность подготовиться и скрыть всё компрометирующее. Колониальным гарнизонам прямо приказывали не вмешиваться в местные дела и вообще не показывать нос с базы, пока местные готовили поляну. А потом колониалам демонстрировали представление, всё чинно и культурно.
— Мой брат обнаружил слабое место всей схемы, — снова взял слово Максим. — И раскрутил цепочку, или скорее паутину. Осторожно, чтобы не обнаружить своего внимания, он и сейчас продолжает работу по выявлению сети. К сожалению, или к счастью, с провалом восстания активность агентов значительно снизилась. Однако это лишь значит, что на замену засветившимся придут новые.
— То есть Романовы сами подготовили восстание? — уточнила Кэтино.
— Именно, — кивнул Михаил. — И из-за фальстарта вместо настоящего конфликта, способного перейти в затяжную войну, получился пшик.
— Создание условно внешнего врага необходимо, когда маскируешь внутренние проблемы, — продолжил Волконский. — И пусть очевидно, что восстание в том числе было использовано против пацифистского клуба в первую очередь, а также серьёзно ударило по реформистам в целом, истинная цель нам неизвестна.
— Это единственный случай? — спросила Тихомирова.
Волконский отрицательно покачал головой.