Пленник криво улыбнулся.
— Я не за себя беспокоюсь, княгиня. За мой провал будут расплачиваться мои близкие.
— Оставьте, герцог, — поморщился Лопухин. — Не надо давить на жалость. Или мне стоит перечислить, сколько хороших и добрых людей пострадало из-за ваших действий? Вы осознавали риск, когда начинали всё это.
Георг вздохнул.
— Мне не оставляли выбора. Меня поставили перед фактом.
— Выбор есть всегда, герцог. В любом случае ответственность с вас это не снимает, — настоял князь.
Волконская сразу продолжила:
— Зато, если будешь полезен, мы можем что-нибудь придумать. Обеспечить твоим близким защиту, спрятать, вывезти в колонию. Всё зависит от тебя.
Некоторое время Павлов думал. А затем вздохнул, кивнув.
— Хорошо. Я буду говорить.
— Сколько времени организация этих доброхотов находится под вашим контролем? — спросила Агния.
— Меня привлекла пять лет назад. Последние четыре года мы практически полностью контролируем всё, что они делают.
— А связь с реформистским крылом была сразу? — спросил Лопухин.
Павлов отрицательно покачал головой.
— Нет. Мы сами начали перекрёстно использовать ресурсы разных агентурных сетей.
— А Артур и Афина? — продолжил Эрнест. — Они в курсе?
Георг криво улыбнулся.
— Знаний и методов развития, собранных вами, не хватило бы. Да, они служат нам, лишь подыгрывая пацифистам.
Агния посмотрела на Эрнеста.
— Я же говорила, что Романовы лет сто, как владеют необходимыми методами?
Лопухин со вздохом кивнул, а Павлов немного удивился.
— Так вы знали?
— О Романовых? — уточнила Агния, — Конечно. Вопрос только — кто именно.
— Ветвь Николая Александровича, брата Его Императорского Величества. Но работал я не с ним самим, а с его детьми, Анастасией и Виктором.
— С обоими? — усомнилась Агния.
Георг кивнул.
— Понимаю, как это звучит, но да. Дело в Викторе. У него, и, насколько могу судить, у его отца есть какие-то свои соображения. Их приказы иногда шли вразрез с приказами Анастасии. И нам запрещали рассказывать принцессе о том, что мы подчиняемся и её брату.
Внезапно вопрос решила задать Катерина.
— От кого поступил приказ привлечь Мартена?
— От Виктора, — ответил Георг. — Анастасия об этом не знала.
— А восстание? — продолжила Агния.
— Мы его готовили, да. И когда из-за Мартена всё пошло к демонам, принцесса нас едва не поубивала.
— Восстание пошло к демонам из-за наркотика, — напомнила Катерина. — Вы сами облажались.
Павлов промолчал.
— Цель восстания? — спросил Лопухин. — Для чего это Романовым?
Георг качнул головой.
— Не знаю, могу только предполагать. На поверхности лежит необходимость поддерживать войска в тонусе, но это… И помимо восстания есть много других конфликтов. Могу предположить, что Романовы таким образом регулируют настроения дворянства. Когда какие-то идеи, — Павлов покосился на Эрнеста, — набирают слишком много сторонников, мы подстраиваем дело так, чтобы эти идеи дискредитировать.