Максим отставил бокал и перешёл на заговорщический тон.
— Мы можем лишить Романовых главного источника силы. Использовать эту силу себе на пользу.
— Гамаюн выжидал, — продолжил Владимир. — Вирхор считал, что Романовы постепенно будут развращены властью, ослабнут. И тогда им на смену придут его наследники. Тоже Романовы, поэтому никаких противоречий в договорах.
Максим хмыкнул.
— То, что в нас крови Романовых капля в море — неважно, формально ничего не нарушено.
— Демону пришлось ждать тысячу лет, — сказал Владимир, поднимая взгляд к потолку. — Не так просто подобное представить, да?
— А Дима? — спросила Слава.
Владимир развёл руками.
— Дима — часть очередного плана Романовых. Сказать, что конкретно они задумали, демон нам не может. Но Дима — марионетка в их руках. И пока мы не обрежем нити — ему лучше ничего не знать, — Владимир вздохнул. — Мне самому не нравится держать его в неведении. Дмитрий — сильнейший из нас. Только в этом и проблема. Я не хочу, чтобы Романовы сделали что-нибудь и превратили его в нашего противника.
Слава нахмурилась.
— Сделали что?
Волконский отрицательно покачал головой.
— Я не знаю, Слава. Но Романовы сделали ставку на Дмитрия. Они тысячу лет у власти, и я уверен, имеют в запасе какой-нибудь способ воздействия.
— Мы не хотим рисковать и не хотим допускать даже малейшей возможности ошибки, — подтвердил Максим.
— Но не волнуйся, у нас есть план, — заверил Владимир. — Гамаюн открылся нам не просто так. Романовы слишком привыкли к власти, слишком привыкли всегда побеждать. Они совершают ошибки. У нас уже есть что им предъявить. Пока недостаточно для чего-то серьёзного, но мы перетягиваем всё больше дворян на свою сторону. Осталось серьёзно нарушить планы Романовых, чтобы они из-за срочности совершили новую ошибку. И мы их прижмём.
Славяна подняла руку, прося чего-нибудь выпить. Максим организовал девушке бокал вина. Приняв бокал, Кудрявцева задумчиво смотрела перед собой, медленно отпивая алкоголь. Когда бокал опустел, Слава с удивлением взглянула на хрустальный фужер, после чего вернула его Максиму.
— Что-то решительное? — спросила девушка.
Владимир кивнул.
— Решительнее уже некуда.
Собрались они в другом кабинете. Волконские, Кудрявцева, Шемякин, Доброславова, а также Кочакидзе и Тихомирова. За окном опускался вечер, и, несмотря на начавшийся март, погода оставалась зимней, морозной и снежной.
— Требуются решительные действия! — произнёс Владимир. — Наш немецкий друг рассказал о группе радикальных военных, подозрительно часто говорящих о конфликтах между империями. И о том, что офицеры Священной Римской Империи слишком мягко обращаются с русскими солдатами. Видения Дмитрия, пусть даже они не являются видениями будущего, но основываются на вполне реальных вещах. Обострение конфликтов может начаться в любой момент.