Максим двинулся вдоль стены, приближаясь к брату.
— Максим, не шевелись, ты вносишь помехи, — поморщился Владимир.
— Всего лишь хочу удостовериться, что защита не погасит заклинание, пока нас не будет. Ограничивающие контуры тоже нужно вывести из строя…
— Помехи? — внезапно спросила Кэтино. — Как он может вносить помехи?
Владимир бросил на неё взгляд, ещё не понимая, о чём спрашивает девушка. Слишком сосредоточенный на структуре, где струилось столько энергии, сколько даже могущественному магу сложно вообразить, князь моргнул, прежде чем осознал вопрос. Максим не должен был вносить помехи. Он оставался за пределами магии и должен был контролировать внешнюю защиту. Раз он ощущается, значит…
—Accipe fratris tui sanguinem, accipe vitam, accipiam vicissim vires tuas . — негромко, но чётко произнёс Максим.
Закончить свою мысль Владимир, как и осознать услышанное, не успел. Максим, оказавшись за его спиной, вызвал артефактный меч и без размаха вонзил в спину брата, прямо в сердце, погружая до середины клинка.
— С этого момента, брат, вести буду я, — прошептал Максим, наклонившись к уху Владимира.
Выпрямляясь, младший Волконский вскинул руки. Ошеломлённые девушки разом закричали, но уже через несколько секунд захлебнулись собственным криком, когда через них потекла энергия. Владимир попытался что-то сказать, но лишь сплюнул кровь.
— Прости, Владик. Рассказывать тебе, что я делаю и зачем, я не буду. Мы не в детективном романе, чтобы я раскрывал читателям сюжет, и тем более не в дурной бульварной книжонке, чтобы я глумился над твоей смертью.
Толкнув Владимира ближе к центру печати, Максим перехватил управление и продолжил работу с заклинанием.
— Мне жаль, что приходится тобой жертвовать, — вздохнул Волконский. — Но без этого я не смогу раскрыть всю разрушающую мощь этой магии. А она мне ой как нужна. А теперь будь добр, не мешай.
Но помешать Владимир и не мог. Он лежал, парализованный, и в ужасе ощущал, как его жизнь отбирает печать. Подобное испытывали и девушки, но многократно сильнее, сжигаемый потоками магии, струящимися по их телам. Используя их в качестве медиаторов, Максим фокусировал заклинание, искал точку выхода, через которую вся эта энергия обрушится на реальный мир.
—Potestatem habeo in manibus meis ad mutandum mundum. Edictum meum mors eorum erit sententia. Emitte potentiam tuam. Ultimatum Thanatos pagum tibi demonstravi. Perde! — декларировал Волконский.
Ограничители одним резким движением вернулись в печать. Свечение мгновенно изменило оттенки. Провал в бездну расширился, показывая город далеко внизу. Огромный город. Огромный город, что должен быть разрушен.