Звуки исчезли, краски этого мира поблёкли, а время замедлилось словно кисель. А затем я увидел, на что способна влюблённая воительница.

Фигура Анны размазалась тенью, и по дворику прошлась коса смерти.

Одарённые даже не успевали выхватить клинки или активировать защитное плетение — Анна была подобна молнии, оставляя за собой шлейф крови и отсечённых конечностей.

За два удара сердца во дворике остались лишь два невредимых человека — Демидов и Василий, на лице которого не дрогнул ни единый мускул.

Когда в мир вернулись краски, я сперва почувствовал, как исчезает навалившаяся на плечи тяжесть, а следом по ушам ударил слитный вой покалеченных одарённых.

Кто-то баюкал отрезанную руку, кто-то, упав на землю, безуспешно пытался «вернуть» отсечённую ногу на место.

— Кто она, мать её, такая? — шёпотом протянул фон Штерн, от неожиданности возвращаясь в человеческую форму.

— Она? — я с улыбкой посмотрел на замеревшую перед Василем Анну. — Просто девушка, у которой попытались отобрать то, что она считает своим.

— Напомни мне никогда с ней не ссорится, — попросил Ландер.

— И сам не забудь, — хохотнул Виш. — Зуб даю, Анна только что взяла очередной ранг.

«Как и Василий», — добавил я, останавливая взгляд на Ликвидаторе.

— Как и Василий, — согласился фамильяр. — У этого парня стальные яйца, Макс. Теперь я понимаю, почему ты отправил с Анной именно его. А теперь… может быть, займёшься делом?

Вообще, Виш был прав. Первое ошеломление прошло, и местные начали приходить в себя.

Кто-то звал на помощь, кто-то трясущимися руками формировал атакующее плетение, кто-то выл на одной ноте.

— Кто не заткнётся, отрежу язык.

Голос Анны был подобен ледяному душу, и в воздухе повисла мёртвая тишина.

Хотя нет, вру, какой-то франт, которому Анна, отсекла обе руки и ноги, поскуливал от боли.

— Ландер, — я посмотрел на фон Штерна, — если кто дёрнется, можешь смело вырвать сердце.

Заметив кровожадный взгляд, которым форточник обвёл покалеченных одарённых, я поспешил добавить.

— М-м-м, фигурально выражаясь.

— Принял, — кивнул фон Штерн.

Я же, отряхнув с рукава несуществующую пылинку, направился к Демидову. Замерших друг напротив друга Василия и Анну я решил не отвлекать. Наверняка этим двоим нужно многое сказать друг дружке.

— Добрый вечер, Никита Акинфиевич, — я остановился перед князем, который, на мой взгляд, вёл себя как-то заторможенно, что ли?

— Если ты настаиваешь… — князь в замешательстве посмотрел на Василия, который до сих пор находился под моей личиной. — Макс?

— Макс, — согласился я. — Никита Акинфиевич, я спрошу лишь один раз. Какого черта здесь происходит?