Я лишь чудом сумел удержаться от смешка, который в текущих реалиях был бы совершенно неуместен.

— Приветствую Вас, князь, — подошедший ко мне Герман протянул мне руку. — Предлагаю отставить этикет в сторону и перейти к делу.

— Здравствуйте…

— Герман, — с полуслова понял меня дворянин. — Прошу, называйте меня Герман.

— А Вы меня Максом.

Герман кивнул, и я, заметив в его глазах огонёк нетерпения, достал из Инвентаря зелье.

— Слушайте внимательно, Герман, — я убедился, что внимание дворянина переключилось с заветной склянки на меня, и продолжил. — Первое. Это зелье с вероятностью в девяносто процентов поможет Вашему сыну. Но платой за это будет его дар.

— Что, простите?

— Учитывая, что человек с вашими возможностями до сих пор не смог поставить сына на ноги, это значит одно, — я чуть ли не слово в слово пересказал рассуждения Поля. — Хворь поразила именно дар.

— Хворь? — прищурился Герман. — Вы завуалированно избегаете слова «Проклятье», Макс?

— Я не видел Вашего сына, Герман. К тому же я не лекарь. А раз так, то с моей стороны будет опрометчиво бросаться ничем не подтверждёнными словами.

— Пусть так, — не стал спорить дворянин. — Ваше зелье… Оно сделает моего сына… бездарным?

— Не знаю, — я пожал плечами. — Одно точно. Он выздоровеет. Но ценой тому будет его текущий ранг. Если повезёт, Ваш сын, м-м-м, скажем так, откатится на первый ранг. Если нет, то полностью потеряет дар.

— На эту вероятность можно как-то повлиять?

— Увы, — я развёл руками. — Всё, что у меня есть — это рецепт Зелья, которое исцеляет физическую немощь ценой магического дара.

— Не буду спрашивать, поделитесь ли вы рецептом, — Герман растянул губы в кривой улыбке. — Спрошу другое. Этот рецепт Вашего рода, Макс?

— Нет, — я посмотрел в глаза дворянину. — Клянусь своей честью, что этот рецепт не является наследием моего рода. Это — трофей.

— Вы — Купец, Макс, — Герман испытывающе заглянул мне в глаза. — А Купцы — это люди чести. И только поэтому я согласился на встречу с Вами.

На самом деле Герман был готов пойти на всё ради спасения сына, и мы оба это знали. Но мне было несложно ему подыграть, что я и сделал.

— Даю Вам слово, Герман, — я прикоснулся к висящему на груди амулету. — Я никоим образом непричастен к хвори вашего сына и всех остальных. Моя цель в Европе — сделать бизнес. И для того, чтобы заинтересовать местный высший свет, я и отправил в Данию Марию. И да покарает меня Стела, если я солгал.

— Я верю Вам, Макс, — несмотря на дружелюбный тон, взгляд Германа был устремлён на мой амулет. — А жена герцога Гофильгема?