Ворота загона отворились. В них зашел молодой парень с не возрасту острым взглядом, а с ним — десяток налетчиков-хорутан и какой-то смуглый франк с вьющимися смоляными волосами. На физиономии его было написано неописуемое удивление и смесь радости с жадностью. Хорутане оперлись на трофейные копья, презрительно поглядывая на униженных соседей, а парнишка и франк начали разговор на латыни, которую тут никто не понимал.

— Я выполнил уговор, — сказал парень.

— Ты забыл добавить «хозяин», — злобно посмотрел на него чернявый купец. Без сомнения, это был Приск.

— Мы сейчас рассчитаемся, и ты отдашь мне грамоту с вольной. А потом мы пойдем к дворцовому графу, и ты при свидетелях меня отпустишь, — спокойно ответил парень. — И добавил с нажимом. — Хозяин!

— А если я не стану тебя отпускать и продам Хуберту, наглый щенок? — в ярости выплюнул купец. — Что тогда?

— А тогда я мигну парням, и они зарежут тебя прямо здесь. Ты же богохульник и лгун. По всем тутошним обычаям ты и не человек будешь, а кусок дерьма. Графу этими рабами виру за твое убийство заплатим и уйдем в леса, — парень был само спокойствие, а в его глазах читалась решительность.

— Кто. Ты. Такой? — раздельно произнес купец, ощущая на своем горле холодное железо тесака.

— Я Само, забыл? — издевательски произнес парень. — Можешь осмотреть товар. Лют, отпусти его! Еще зарежешь ненароком, а он еще не расплатился.

Дулебов поднимали по одному, разглядывая, как скотину на торге. Молодых и симпатичных девок, ревущих от стыда, осмотрели первыми, без стеснения раздевая под гогот стражников. Это было их любимым развлечением. Крепких баб, годных к работе раздевать не стали, нечего там смотреть, кроме зубов. Мужиков Приск тоже осмотрел придирчиво и остался доволен, хоть и старался не показать вида. Впрочем, ему нечего было сказать. Само выполнил свой уговор.

— Не забывай, «хозяин», что я десять лет постигал эту науку, — внимательно посмотрел на него раб, вольная на которого лежала в сумке купца. — Все без обмана. Крепкий мужик за каждого из моих парней, пять молодых девок — за меня, а остальных ты покупаешь по честной цене. Таков был уговор, и свидетели это подтвердят.

— На, подавись, — купец в раздражении вытащил свиток и сунул в руки Самослава. — Сделку закончим, и пойдем к графу. Я от своих слов не отказываюсь. А твоих людей я и освобождать не стану. Мне что один венд, что другой. Вы, животные, все на одно лицо. Будем считать, что я купил у Хуберта этих, — и он ткнул пальцем в унылых дулебов.

— Еще раз скажешь что-то подобное, жадная сволочь, и сделка будет расторгнута, — в глазах Самослава плеснулся гнев и оттуда выглянул кто-то жесткий и страшный, прятавшийся за наивными голубыми глазами мальчишки. — Я тебя зарежу собственной рукой, а потом заплачу за твою смерть. Ты все понял?