Иго́р, если не дурак, согласится и получит партию зачарованных кирас. Если нет… Что ж, в таком случае придется действовать максимально жестко.

— Хорошо, но только в том случае, если твой род будет продавать кирасы только моему роду.

— Если бы ты не начал меня дурить, я бы согласился. А сейчас нет. Радуйся, что не разрываю текущий договор. У нас будет стандартный контракт, привязка к рыночной цене. Максимум, что я могу сделать, оставить у Новиковых право первого предложения. И то, только если решится вопрос с пропавшим жалованием.

— Граф, как вы смеете!

— Иго́р, это был кто-то из ваших. Найди его, накажи и выполни обязательства, которые взял твой род. И тогда твой род не потеряет доступ к уникальным кирасам.

Новиков, сообразив, что я даю ему шанс перевесить вину на кого-то другого, тут же воспрял духом.

— Я найду этого негодяя, Макс! Сделка?

— Сделка, Иго́р. Держи договор.

Новиков принял бумаги и, внимательно прочитав все до последней строчки, с явной неохотой кивнул.

Да, договор был составлен в пользу Пылаевых, но он тем не менее был выгоден Новиковым.

Стоило нам подтвердить заключение договора, как взгляд Иго́ра на несколько секунд остекленел, после чего он довольно улыбнулся.

— Наверняка получил какой-нибудь интересный дар, — вздохнул Виш, с завистью смотря на Новикова.

Мне тоже было любопытно, но дело было важнее.

Я выдохнул только тогда, когда мы с Новиковым обсудили все детали, и он, откланявшись, ушел решать вопросы с доставкой кирас в родовой арсенал.

Мы обсудили всё — и мулов, и будущие поставки, и компенсацию за «потерянное» жалование.

Что до дворян, то они молча наблюдали за нашими переговорами.

Причем, если Михайлов пялился исключительно на меня, да еще и с непонятной жадностью, то остальные как будто бы наслаждались увиденным зрелищем?

Словно… смотрели представление?

И как будто этого было мало, к нам стягивалось все больше и больше дворян всех мастей. Я старался не обращать ни на кого внимания, но по ощущениям, весь высший свет Петербурга собрался вокруг уваровской стелы.

Очень хотелось сбежать, но я терпеливо ждал, когда появится дед Ангелины. В то, что история с Уваровыми заглохнет сама собой я не верил.

А вот Шуйский с Галициным и не думали переживать по таким, м-м-м, пустякам.

— Теперь понимаешь, Алексей Семёнович, почему я замолвил за него словечко? — протянул Галицин.

— Понимаю, — покивал Шуйский, смотря на меня так, будто он только что нашел в кармане своего фрака забытый там зимой золотой. — И думаю, что Военному ведомству будет интересно заключить контракт с таким выдающимся молодым человеком.