На вторые сутки нашего пребывания в Стамбуле ко мне потянулась тонкая вереница просителей.

Богатые и, что самое главное, родовитые торговцы, прослышав о появлении у янычар фамильяров, поспешили заполучить огненного духа и себе.

И я бы с огромным удовольствием поторговал огненными фамильярами за спиной у Челарбея, но не тут-то было. Визирь лично решал, кому стоит помочь, а кому — нет.

Помимо янычар, фамильяров получили всего три десятка семей. Остальные же духи, нажрав энергии ещё на один-два ранга, вернулись на огненный план.

Во-первых, я не мог показать, что могу привязать всех без исключения одарённых. Во-вторых, я не хотел слишком уж усиливать Османскую империю. И в-третьих, у меня, несмотря на Живучесть, банально закончились силы.

По итогу я стал богаче на десять тонн золота — семь от Челарбея, и три от одобренных им семей, получил торговые преференции для рода Пылаевых сроком на десять лет, и роскошное поместье в центре Стамбула.

Великий визирь Челарбей так и светился от радости, хоть и успешно это скрывал под маской радушного хозяина. Единственное, что портило его настроение — договор о сопряжении торговых преференций со сроком службы огненных духов.

Проще говоря, если османы решат разорвать заключённое торговое соглашение, то ифриты тотчас получат возможность разорвать огненные узы с одарённым.

Но Челарбей не зря был визирем. Он отлично понимал мои мотивы и признавал их разумность. Более того, он искренне считал, что заключил великолепную сделку.

Всего лишь центнер золота за одарённого, связанного с огненным духом!

Будь я понаглее, можно было просить и целую тонну, но тогда бы я не получил союзника.

— Не обольщайся, Макс, — усмехнулся Виш. — Союзники приходят и уходят, а интересы рода остаются. И вообще, чай подходит к концу, и пора бы дать ответ.

Я посмотрел на остатки чая и поставил армуд на столик.

По сути, я и так уже выжал из этой поездки в несколько раз больше, чем планировал. Золото, торговое соглашение, дружеские отношения с великим визирем, а про пленных и вовсе молчу!

За три дня на наши корабли набилось около десяти тысяч человек! Пришлось дополнительно нанять пять кораблей.

Пленных Челарбей, несмотря на нашу изначальную договорённость, отдавал очень неохотно. Договориться с визирем я смог лишь к концу первого дня. Ценой за жизни десяти тысяч человек стали двадцать три османских рода.

Впрочем, я сразу обозначил свою позицию, касательно женщин и детей, и мы с Челарбеем ударили по рукам.

Визирь обещал позаботиться и о женщинах, и о детях, и у меня не было причин ему не верить.