— Привет, Сашок, — поморщился Светлицкий, явно недовольный тем, что его узнали. — Как видишь, на пенсии скучать не приходится.

— А за что это вас?

— Запрещенную литературу писал…

— Ого! Как вас так угораздило? Вы же служили… Вы же все понимаете…

— Запомни, Саня, — чуть улыбнулся Светлицкий, — людям иногда свойственно меняться.

Я повернулся к водителю:

— Саня, твой лимит разговорный исчерпан. Иди жди нас в машине. Сейчас на еще одно задержание поедем.

— Когда? — уже было обрадовался он.

— Когда-нибудь… Все, сгинь. Не мешай.

— А-а… Шутите? — надулся Сашок. — А я хотел вас кваском угостить. Там привезли за углом, из бочки продают. У меня банка в машине есть.

— Тащи квас, — сказал Федя. — Одно другому не мешает.

Я поморщился.

— Ага, я мигом. Кстати, а за что вы уважаемого человека арестовали?

— Во-первых, — назидательно проговорил Федя, — не арестовали, а задержали. А во-вторых, дуй за квасом уже.

Мы вошли в здание, а Головин, наконец, отвязался от нас и поскакал в противоположную сторону.

Гордый до этого Светлицкий теперь заметно сник… Глаз старался не поднимать на встречных бывших коллег. Проходившие мимо сотрудники с удивлением таращились на нашу троицу. Пропускали. Прижимаясь по стеночкам. Но никто ничего так и не спросил. Получается, что самым не стеснительным Сашок оказался.

Наш кабинет был закрыт. Все куда-то разбрелись по делам. Я отомкнул своим ключом замок. Писатель поспешил внутрь вперед нас. Уж очень ему было некомфортно в коридоре УВД в наручниках щеголять.

— Присаживайтесь, — кивнул я на стул у стены, но Светлицкий уже и без моего предложения направился к нему и уселся.

— Вы можете задержать меня максимум на двое суток, — холодно проговорил он. — И то, если есть основания. Я вам напомню, какие именно. Во-первых, когда лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения. Во-вторых — когда очевидцы, в том числе и потерпевшие, прямо укажут на данное лицо, как на совершившее преступление, и в-третьих — когда на подозреваемом или на его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления. Что-то мне подсказывает, товарищи бывшие коллеги, что ничего из перечисленного ко мне не подходит. Кроме слов взбалмошной женщины, беззаветно в меня влюбленной.

— Интересно, — я сел за стол напротив задержанного. — Шишкина в вас влюблена? Поэтому она покрывала ваши такие странные походы в город?

— Какие походы? Ничего не знаю… Известно, что влюбленная женщина — мозгам не хозяйка, — ухмыльнулся Светлицкий. — Она всякое может наговорить… Так что, ребятки, ничего у вас на меня нет и быть не может. Снимайте наручники и отпускайте.