— Да я-то что? — отмахнулся Толя. — Это вы — гости важные. «Москва» и прокуратура. Я поведал, кто за четвертым столиком сидит, и мне быстренько нужную бутылочку принесли, а не то пойло, что у нас на столе.

— С каких это пор армянский коньяк пойлом стал? — фыркнула Варя, надув губки.

* * *

На следующий день, ближе к полудню, Федя зашел в кабинет, что-то гордо неся под мышкой.

— Вот, смотрите! — изрек он и положил на стол перед Гороховым стопку отпечатанных листочков. — Я тут в дом литераторов наведался, справки кое-какие навел насчет взаимоотношений Светлицкого с писательской братией и рукопись рассказа вам принес.

— Что за рассказ? — вскинул на оперативника бровь Горохов. — Светлицкого?

— Нет, Ковригина Сильвестра Велиаровича! Того самого, что в недругах у Светлицкого числится. Поговорил с начальницей этого самого литературного дома.

— Заместителем председателя союза писателей? — уточнил я.

Именно её я расспрашивал, представившись начинающим писателем, около недели назад. И именно она ничтоже сумняшись показала мне ту анонимку, где Светлицкого обвиняли в плагиате.

— Ага, с ней самой, с Антониной Арсеньевной Шишкиной. Так вот, — бойко продолжил Федя, — я рассказал ей про недавнее покушение на жизнь Всеволода Харитоновича. Сказал, что, мол, расследую это дело. О том, что Ибрагимов коньки отбросил и дело прекращено за смертью подозреваемого — умолчал. Поспрашивал, кто мог желать зла местной знаменитости. Она сказала, что явных врагов у Всеволода Харитоновича нет, про анонимку рассказала, которую Андрей забрал, а потом вдруг будто вспомнила, что был у них некий Ковригин в Союзе писателей, которого потом исключили голосованием.

— И что? — недоуменно жевал нижнюю губу Горохов.

— А то, что его исключили по инициативе — угадайте, кого!

— Светлицкого? — в один голос предположили Света и Катков.

— Совершенно верно, — кивнул Федя. — Вот и мотив есть. Ковригин — тоже писатель, но карьера его не задалась почему-то. А потом вообще убрали его из профессионального сообщества — обидно поди. Ему и на работу обычную пришлось устроиться. У нас хоть и есть статья за тунеядство, но писателей, художников и прочих танцоров-музыкантов, которые в своих творческих союзах состоят, не трогают, они при деле. Да и деньги, оказывается, они там получают немаленькие.

Погодин сделал паузу, а затем провозгласил:

— Антонина Арсеньевна мне рассказала, что платят им от двухсот пятидесяти до восьмисот рублей за страничку. Представляете?

— За лист? — въедливо, по давней привычке, уточнил Алексей.

Внимательность, нужная для работы криминалиста, давно стала постоянной чертой его характера.