Он выложил перед нами пухлую амбарную книгу.

— Как в аптеке, говоришь? — впился я в него взглядом. — Высокие цены у тебя на «лекарства», товарищ провизор.

— Так стандартные же ж… — втянул голову в плечи продавец так, что и без того его короткая шея совсем исчезла.

А я размышлял. Ну да, ну да… Цену ему не предъявишь. Он ее стер, и официально она не зафиксирована на шильдике, что крепились к товарам. Да и шильдиков на шапках никаких не было.

Я посмотрел на записи актов приема. Вот оно — везде напротив злополучных шапок значилась фамилия балерины.

— Я смотрю, гражданка Завьялова вам поставляет головные уборы исправно… — водил я пальцем по нужным строкам и подписям. — Скажите, откуда у обычной пенсионерки столько шапок зверьковых?

— Не знаю, товарищи. Мое дело маленькое, принять, поставить на реализацию, а после — выплатить причитающееся…

Я переписал данные продавца, номера актов приема товаров и сказал командным голосом:

— Шапки с продажи убрать… До особого распоряжения.

— Слушаюсь! — вытянулся в пухлую струнку продавец.

А я тем временем кивнул Феде, показывая на выход. Тот подчинился и двинулся со мной к двери. Уже на выходе «Весельчак» бросил нам вслед:

— До свидания, товарищи, Степану Федотовичу привет!

— Кому? — Федя притормозил и оглянулся, а я подтолкнул его вперед и поспешил исправить оплошность напарника.

— Обязательно передадим, — бросил я через плечо, и мы вышли.

— Кто это? Степан Федотович?

— Хрен его знает, — пожал я плечами.

— А зачем тогда сказал, что «передадим»? — недоуменно вскинул брови Погодин.

— Затем, Федя, что он принял нас за тех, за кого принял. И не надо его разубеждать. А ты все испортил…

— Ну уж, скажешь тоже, — оправдываясь, пробормотал напарник и поскреб за ухом. — Че такого? Ниче ведь такого, да?

— Посмотрим.

Мы сели в машину.

— Куда двигаем? В расположение? — лениво спросил Сашок, судя по его морганиям, в наше отсутствие он успел вздремнуть.

— Ага, — кивнул я, а про себя отметил, что милиционеры этих времён обычно называют УВД не «расположением», а «конторой», «управой», «отделом». Все-таки странный этот Сашок… Армейские привычки не вытеснили метовские?

— Слышь, Сань… — спросил его Федя. — А ты случайно Степана Федотовича не знаешь?

— Ты про Сажина, что ли? Кто же его не знает… Это оперативник ОБХСС наш.

Точно… я вспомнил Сажина. Оперуполномоченного отдела БХСС УВД Литейского горисполкома. Того самого молодого капитана, что помогал мне хитростью узнать, умеет ли Рубилин печатать на пишущей машинке. Отчества я его в тот момент не знал. Да и имя, честно говоря, подзабыл. Получается, что «Весельчак» знаком с Сажиным? И судя по улыбке, с которой передавал этот самый привет, знаком очень хорошо…