— Сказал, только говорят, записки уже нет. И кирпича тоже.

— Как нет? Что значит — нет?

— А вот так… Дверь-то в общагу настежь. Комнату я тоже не запирал, сам понимаешь, выскочил и летел быстрее ветра.

— А кто их взять мог? Это же ментовская общага, а не проходной двор.

— Да кто угодно, — я окинул взглядом роящихся на газоне и возле сотрудников прокуратуры и милиции. — Сейчас как раз это самый настоящий проходной двор. Жильцы любопытные проснулись и шныряют туда-сюда. Люди в форме общагу шерстят, ищут свидетелей возможных. Хоть кто мог свободно пройти в мою комнату. Я дурак, когда в дежурку от коменданта звонил, даже не подумал подняться к себе и дверь запереть. Думал, все свои…

— Ага, свои, — поморщился Федя. — Вон, даже Радченко здесь шныряет.

Я весь вытянулся, как будто в охотничью собачью стойку.

— Радченко? А какого рожна здесь ОБХСС делает?

— А я разве знаю, — Федя развел руками.

— Твою мать… Вся шайка-лейка в сборе. Прискакала сплясать на моих костях.

— Может, Радченко и забрал записку?

— А может, Сафонов? Или у них здесь еще кто-то есть?

— Да-а, — Федя озадаченно почесал макушку. — Разворошил ты улей…

Он поежился, пощупал пояс под ветровкой, в том месте, где обычно висит кобура. Там оказалось непривычно пусто (поднял его Горохов экстренно, естественно, оперативник не успел вооружиться, у него ПМ не на постоянной носке). Не найдя железного товарища, Федя снова поежился и, озираясь, тихо проговорил:

— Теперь я вообще не знаю, кому верить, Андрюх… Что делать будем?

— А, хрен его знает. Надо подумать… Сейчас наши враги попытаются вывести меня из игры. Убрать не получилось, значит, засадить попробуют. Убийство следака прокуратуры — не хухры-мухры, дело серьезное. Спецсообщение уже наверняка в Москву ушло. Горохов отстранять меня всё-таки не стал, но намекнул на больничный.

— Ты ему все рассказал?

— Почти.

— Может, его все-таки привлечем?

— Рано… Пусть все думают, что я действительно на больничном, а Горохов занят тем, что Гоше дело шьет.

— Почему?

— Враг не должен знать о наших козырях.

— Каких?

— Я сегодня был в УВД. Заходил к Горохову. Вас не было. Мы с Никитой Егоровичем все обсудили…

Я в двух словах передал Феде наш разговор. Тот с каждой моей фразой кивал все чаще. В его глазах светилось одобрение.

— Слушай, Андрей, — Федя озадаченно перебирал пальцами отломанную веточку с кустика. — А ты не думал, что в прокуратуре еще кто-то может быть за Сафонова? Та же Галина, например.

— Не-е… В ней я уверен. Правая рука Дубова. И к тому же она согласилась помочь мне вывести Сафонова на чистую воду. На днях у нас запланировано с ней одно мероприятие. Я тебе еще не успел рассказать.