— Не понял?
— Боюсь, как бы тебя крайним не сделали.
— Дело у тебя, закон, что дышло.
На такие мои шуточки Галина нахмурилась, конечно. Впрочем, она и до этого не улыбалась.
— Пока у меня, но могут изъять из производства, если что-то не понравится. Просто, видишь, какое дело. Мент продажный — это для Союза ещё сносно звучит, хоть и неприглядно. А продажный прокурорский работник, который за соблюдением законности блюсти должен, да еще и несостоявшийся убийца — сам понимаешь, катастрофа в масштабах страны.
— Ты думаешь, системе проще сделать виноватым меня?
— А ты как сам считаешь?
— А я пока в справедливость немного верю… Это все ваши подковерные игры. Думаю, прокурор города руку приложил. Может, и он с Сафоновым заодно.
— Может, и так, — Галя вздохнула и отрешенно посмотрела в окно, будто хотела вырваться на свободу, на улицу, — только что я сделаю? Я человек под приказом. Что скажут, то и выполняю.
— И меня арестуешь, если прикажут?
— А что делать? Откажусь — дело из производства заберут, другому, более сговорчивому всучат. Уж лучше ко мне на допросы будешь ходить. Вместе думать будем.
— Все так плохо? И сколько мне гулять осталось?
— Не знаю… Думаю, что завтра-послезавтра за тобой уже конторские придут.
— Что ж. Спасибо, что предупредила…
— Я вот, что подумала, ты схоронись где-нибудь. На работу ко мне не ходи. Связь будем держать по телефону. Никто не подумает, что ты мне на рабочий звонить будешь.
— Спасибо, Галь. Не забуду…
— Не за что. Я ведь знаю, что до истины только ты докопаться сможешь. За Глеба Львовича, за себя… А из СИЗО ты ничего не сделаешь. Лучше в бегах, так хоть руки развязаны будут.
— Ты как всегда права. За меня не волнуйся. Есть у меня надежное местечко, где бурю переждать можно.
— Отлично. Адрес только мне не говори. Не дай Бог, случится что с тобой, и меня винить будешь…
— Адрес я никому не скажу. Я теперь волк-одиночка. Как раньше…
— Когда — раньше?
— Да было время…
Как ей всё объяснить? Ни к чему и пытаться.
— Береги себя, Андрюш…
— Прорвемся. Ты мне телефон свой напиши. И домашний, на всякий случай. Если конторские тоже завязаны, то этот проверить надо будет, может, уже на прослушке. И адрес свой домашний. Да не ручкой пиши, женщина!
— А что такое? — удивилась Галя.
— А то, что если меня возьмут с писулькой такой, на тебя подозрение тоже упадет. Почерк-то твой окажется. На машинке пишущей текст набей. К такому не подкопаешься. Мало ли, где я его отпечатал.
— Так запиши своей рукой.
— Не работает пока еще. Мелкая моторика не восстановилась.
— Ясно, — Галя быстро набила на модной электромеханической машинке с шильдиком «Ятрань» нужную мне информацию. — Готово… Только домой ко мне звони в самом крайнем случае. Все-таки муж у меня…