— Жизнь несправедлива, Петров, — ухмыльнулась Галя. — Кто-то всегда поедает кого-то. Если не ты, то тебя сожрут. Лучше быть на вершине пищевой цепочки.

— Не замечал в тебе столько цинизма раньше, — я не переставал удивляться открывшейся мне хищнице в прокурорской форме.

— Часто мы не те, кем кажемся. Тебе не понять.

Ага, подумал я про себя. Знала бы она, кому это рассказывает.

— Одного не пойму, как тебе удалось подбросить бутылку с отпечатками Гоши на дачу Дубова? И зачем вы нас подожгли?

— Дача? Не интересовалась его дачами.

Хм-м… Я удивился. Но, скорее всего, Галя не врала. Бутылка не ее рук дело. Такую мелочь она бы не стала отрицать, уж тем более не после того, что мне наговорила. Наоборот, упиваясь своим умом, выложила бы мне все. Но получается, что нас поджег не Горин… Блин. А кто тогда? Вот черт! Ну ничего. С этим позже разберемся.

— Спасибо тебе, Галя, за откровенность.

— Это тебе за Костю Горина. Живи с этим, если, конечно, повезет с вышки соскочить. Я все сделаю, чтобы укоротить тебе жизнь.

— Как-то не по чести мундира, Галина Владимировна, поступаете. Что же я тебе такого сделал?

— Ты оказался слишком умным. Хотя нет. Не слишком, раз сидишь сейчас здесь передо мной в кабинете для допроса. Я тебя переиграла, Петров.

— Скажи это своему покойному любовничку. Тот точно не выиграл.

— Заткнись! — взвизгнула Галя. — Ты и ногтя его не стоишь…

— Мне жаль тебя. Ты была отличным следователем, а человеком оказалась не очень. Хорошо, что Глеб Львович этого так и не узнал.

— Почему была? — прошипела Федорова. — Это ты был ментом, а стал зэком.

Петлицы на её прямом, будто высеченном из скалы силуэте победно блестели.

— В жизни так часто все меняется, — загадочно пробормотал я.

— Но не в этот раз.

— Ошибаешься, — внезапно я улыбнулся и крикнул погромче. — Никита Егорович! Мы закончили!

Дверь распахнулась, и в допросную ввалилась целая делегация. Сияющий Горохов, Погодин с двумя незнакомыми мне оперативниками (похожими на КГБ-шников), Катков и даже Сафонов.

— Галина Владимировна, — прищурился Горохов. — Вы задержаны по подозрению в организации убийств, в том числе убийства заместителя прокурора города.

Федорова вскочила с выпученными глазами:

— У вас на меня ничего нет!

— Как же? — ухмыльнулся я, нагнувшись под стол. — У нас есть твое признание.

Я вытащил из потайной ниши наспех сколоченного стола портативный магнитофон с микрофоном на шнуре. Кассетник чуть шипел, на его панели утоплены две кнопки: черная «Play» и красная «Rec».

Я щелкнул на «Stop». Отмотал кассету чуть назад, выдернув шнур микрофона, нажал на воспроизведение. Из динамика зазвучал голос Гали: