— Тю… Как-то мелко, Галина Владимировна. Убийство из-за банальной ревности? Я конечно, молод, но не глуп. Тут дело в другом еще. Дай я тебе помогу вспомнить. Ты помогала Дубову копать под Гошу. Почему-то сильно была заинтересована в крахе каталы. Потом Дубов поменял свое мнение насчет Гоши. Пока я не знаю, почему — и не стал его сливать. Придержал компромат. Спрятал его и никуда не отправил.

— Дубов обманул меня… — глаза следователя сверкнули, теперь Галина не казалась привлекательной, а напоминала фурию. — Гоша должен был исчезнуть, и точка. А Дубов вдруг пошел на попятную…

— И ты решила занять его кресло и продолжить войну против Гоши. Что же такого тебе сделал Индия?

Галина сжала гладкие худые руки в кулаки.

— Тебе не понять. Ты черствый мент.

— А ты попробуй, расскажи. Может, пойму.

— Черт с тобой. Три года назад погиб мой отец. Уважаемый человек. Он проигрался в катране. Сумма не слишком большая, но для пенсионера неподъемная. Ему было слишком стыдно просить у меня денег. Он… Повесился на люстре в собственной квартире.

История грустная, и в голосе Гали чувствовалась глухая горечь. Но не та яростная буря, что бушевала только что. Я смотрел на неё и пытался понять — какой она будет, когда откровения останутся позади?

— И ты решила отомстить Гоше руками Дубова? — я задумчиво почесал подбородок. — А заодно и прибрать к рукам его заведение.

— И откуда ты все знаешь? Вот уж ищейка.

— Все просто, Галя… Вы убрали Дубова, потому что он что-то прознал про вас. Нет, — я даже пальцем покачал. — Не про то, что вы шашни крутите, а что-то серьезное. Уверен, если копнуть твои дела, которые ты прекратила и до суда не довела, найдется масса интересного. Скорее всего, вы с Гориным мутили что-то серьезное и незаконное. Например, дела прекращали за денежку. Дубов об этом узнал и поплатился жизнью.

— Правильный слишком был Глеб Львович, — монотонно пробормотала Галя. — Я предлагала ему шанс на хорошую жизнь, а он засадить меня грозился. Представляешь? Меня, свою воспитанницу… Я же за отца его считала… Наставником от Бога он был.

— Хреновый все-таки из него наставник получился, раз его подопечная по преступной дорожке пошла.

— Да что ты в жизни понимаешь? Ты ничего не видел. Там, — Галя кивнула куда-то в сторону. — Настоящая жизнь… Люди свободно говорят, вещи — не штамповка, музыку никто не запрещает, дефицита нет, КГБ за тобой не бдит.

— Конечно, откуда мне знать. Я свою страну не собираюсь предавать, — продолжал я раззадоривать Галину. — А ты, погляжу, на Запад собралась? Кто бы мог подумать?