— Так и было, Андрей. Мне твой тон совсем не нравится, неужели ты думаешь, что я против тебя? Я понимаю, тебе тяжело, но…

— Не против. Ты за себя. И за Горина. Если бы ты знала, как он стонал, когда я его резал. Умолял оставить его в живых. Говорил, что любит тебя, а ты любишь его…

На глазах Гали навернулись слезы, она шмыгнула носом, но быстро смахнула капельки рукавом. Будто их и не было, но я успел заметить ее реакцию. Мое вранье по поводу кончины Горина тоже сработало.

— Горин был просто моим коллегой, — невозмутимо проговорила следователь. — Бегал за мной, но я повода не давала.

— Повода нет, а себя — да, — зло продолжал я. — Так вот… На счет компромата на Гошу. Я нашел эту папку. Она в надежном месте. Только там есть одна странность. Часть листочков отпечатаны на твоей «Ятрани». Криминалист Катков тексты сличил. Телефон, что ты мне набила на листочке, я использовал как образец для сравнения.

Галина быстро вспомнила, как я предупредил её, чтоб не писала от руки, и попросил набить свои телефоны для экстренной связи на служебной машинке. Можно было заметить, как тень возмущения, что я вот так хитрил с ней, пробежала по её лицу.

— Ну и что? — спокойно ответила она. — Это был раньше кабинет Дубова. «Ятрань» у него стояла.

— Лукавишь, Галина Владимировна. Я вашему завхозу бутылку беленькой поставил. Он мне все выложил. Сказал, что «Ятрань» уже три года как на тебе числится. С новья, так сказать. А у Дубова не было печатной машинки вовсе. Он предпочитал от руки документы заполнять.

— Но ведь это не имеет значения. Какая разница…

— Кстати, кто забрал кирпич с запиской, что мне в окно в общаге Горин швырнул? Ты? Больше некому. Сама пошла по темной дорожке и парня за собой потянула. Или это он тебя с пути сбил? С него спроса нет. Прирезал я твоего полюбовничка. Туда ему и дорога… Зуб за зуб. А уж как он кричал! Как кричал…

— Тварь! — не выдержала Галина. — Я тебя в тюрьме сгною! Ты такой же, как Дубов! И закончишь так же!

— Зачем вы его убили?

— Я расскажу, — прошипела Федорова, лицо ее перекосило, глаза сузились, губы дрожали. В глазах стояли слезы.

Она страдала по любимому и больше не могла притворяться:

— Тебе все равно никто не поверит. Ты будешь сидеть в тюрьме и мучиться от того, что знаешь правду, но ничего не можешь сделать. Так что слушай. Да, это Горин убил Дубова. Слишком много на себя брал Глеб Львович… И за мной увивался. Невзлюбил Горина. Соперника видел в нем. Грозился, что вынесет вопрос о наших отношениях на суд руководства. И что попрут нас из прокуратуры прямо вдвоем…