Кирпичное здание городской прокуратуры с массивным крыльцом и вросшими в него колоннами находилось в старой части города.

Когда-то, во время войны, здесь был эвакуационный госпиталь. Много смертей и боли повидали эти стены. А сейчас здесь царил надзор за исполнением советского законодательства. Тихий и холодный.

Я свободно прошел в здание и нашел нужный кабинет на втором этаже. Раньше здесь заседал Дубов, а теперь табличка гласила: «Старший следователь по особо важным делам Федорова Галина Владимировна». Та самая Галя, что всегда с Дубовым на происшествия выезжала. Первый раз я ее увидел, когда только попал сюда и в хирургию загремел с ножевым ранением, полученным от валютчиков. Она тогда меня опрашивала.

Я постучал и приоткрыл дверь:

— Можно?

— А, Андрей Григорьевич, — улыбнулась Галина (нечасто она улыбалась, возможно, даже в первый раз я такое видел), — входи, конечно. Какими судьбами? Это что у тебя с головой?

— Ерунда, производственная травма. Завтра швы снимут — и буду, как новый рубль.

Галина в прокурорской форме сидела за массивным столом с приставным «аппендиксом» к нему в просторном кабинете с «дворянскими» окнами почти от пола и до потолка.

— А неплохое у тебя рабочее место, — я уже здесь был как-то раз, но все равно с интересом огляделся.

— Да сама еще никак не привыкну. Мне бы раза в три места поменьше хватило… Заняла должность Глеба Львовича, вот и посадили в его кабинет.

— Привыкай, по статусу положено… Слушай, Галя, я что пришел-то. Тут фарцовщика одного молодого убили. Гребешкова, — я положил фотографию Демьяна на стол (мне ее принес Погодин).

— Знаю, — кивнула та. — Дело у следователя Горина. С каких пор ты банальной поножовщиной занимаешься? Вы же межведомственная спецгруппа.

— Да я вот, что нарыл… Только между нами, лады? Гребешков этот, говорят, мзду платил ментам местным за бизнес свой незаконный.

— Ого, — нахмурилась Галя. — Андрей, ты нашел кому рассказывать. Ты же понимаешь, что по закону я должна рапорт написать и зарегистрировать его, как сообщение о преступлении.

— Ну мы же договорились, что между нами. Да и не докажешь сейчас ничего. Но самое главное, ты дальше дослушай. Тут еще и ваши завязаны. Скорее всего.

— Как — наши? — Галя аж дышать перестала.

— Есть сведения, что Гребешков, не выдержав оброка, направился в прокуратуру заявление писать. Но что-то ни по каким сводкам я не помню, чтобы громкое коррупционое дело с фигурантами из числа работников милиции возбудили. Стало быть, ваши дело это замяли. Из своих соображений

— Не может быть… Думаешь, у нас крыса?