— Да не убивал я никого! Ксюха, ну скажи ты им!

Но эта самая Ксюха пока помалкивала — то ли от удивления, а то ли умышленно.

— А прятался в шкафу тогда зачем? — наседал я.

— Неудобно как-то.

— Неудобно идти ночью в лыжах к холодильнику, а ты прятался от органов компетентных, как шкодливый преступник.

— Да не мне неудобно было, я чтобы Ксению не порочить. Недавно вдовой ведь стала. А тут такое дело… Любовник. Вот только вы не подумайте. У нас давно это. И смерть Демьяна тут ни при чем. И вообще он мне другом был. Лучшим. Вот!

— Ну, ты и Иуда! — скривился Погодин. — Под боком у друга с его же женой… Тьфу, гадость!

— Демьян сам виноват! — замахал руками Боря. — Его и дома, считай, никогда не было, одни деньги и фарца в голове. Совсем на купюрах помешался.

Ксения хоть и все ещё молчала, но теперь кивала на каждую фразу Бори, заливаясь краской все больше и больше.

— И на жену ему наплевать было, — продолжал вещать «Иуда» в наспех заправленной рубашке. — Да если бы не такой расклад, я бы ни в жизнь! Но не протянул бы их брак долго. Все равно бы развелись, точно говорю. А тут Дёмки не стало. Не убивал я его, правда…

— А кто тогда? — спросил я.

— Не знаю…

— Вспомни все, что в последнее время рассказывал тебе твой друг. Может, кто-то ему угрожал?

— Рассказывал, что данью его обложили непомерной. Кто — не знаю. И он собирался даже идти писать заявление в прокуратуру.

— А вот это уже интересно, — я вытащил блокнот и сделал пометку. — И когда он собирался это сделать?

— Да, вроде, сходил даже. Успел до своей смерти.

— Во как… Совсем интересно становится. Ладно, Боря. Я твой адресок сейчас запишу. В ближайшее время из города ни ногой. Можешь еще понадобиться. И под протокол, если надо будет, повторишь все это.

— Я теперь не подозреваемый? — робко улыбнулся Воробьев.

Но я не спешил его очень уж обнадеживать.

— От тебя все зависит. Если будешь стараться и еще что-то вспомнишь, вот телефон следователя Горохова. Позвонишь, скажешь, что есть информация для Петрова Андрея Григорьевича. Понял?

— Ага, — закивал Боря.

— И если любишь, — я кивнул на Гребешкову, — по шкафам не прячься. Будь мужиком…

* * *

В тот же день я отправился в городскую прокуратуру. Слова Бори Воробьева наводили на многие нехорошие мысли. Все сплелось в один клубок: милиция, прокуратура, незаконный бизнес. Для нашего «красного» и спокойного городка слияние системы с криминалом не характерно. Даже чуждо. Но маленький пакостный червячок глодал изнутри. И хоть мне пока не стоило нигде соваться по делам, нужно все самому проверить и удостовериться.