— И это, по-твоему, немного больно? — возмутился я, но вместо слов из-за турунды раздалось «бу-бу-бу». Естественно, меня никто не расслышал. Приняв мычание за сопротивление, сотоварищи навалились еще сильнее на мою многострадальную тушку.

Зубы мои впились в тряпичный валик, прокусив его насквозь. Эх… «Надо было деревяшку закусывать» — мелькнула в голове последняя мысль, и я вырубился от нестерпимой боли и подкатившей слабости, чувствуя, как в рану лезет стальной скальпель.

Очнулся я, словно после того, как по мне проехал бульдозер и каток в придачу. Лежал на диване с рукой, замотанной настоящими бинтами, а не тряпьем. Надо мной навис чей-то силуэт.

— Слава Богу! — выдохнул он голосом Погодина. — Живой!

— Что ему будет? — раздался рядом голос Мытько. — Кость не задета, магистральные сосуды тоже. Рану я прочистил, дренаж поставил, швы наложил.

— Спасибо, Павел Алексеевич, — еле выдавил я, с трудом вспоминая нужное имя, собственный голос показался чужим и мертвым.

Больше никогда не буду оперироваться без анестезии. Уж лучше сразу сдохнуть. Наверное…

— Это еще не все, — назидательно проговорил хирург, потрогав мой лоб. — Антибиотики и витамины, что я написал, обязательно принимать.

— Ну, таблетки-то я могу поглотать, — попытался изобразить я улыбку.

— Какие таблетки? — всплеснул руками Мытько. — Инъекции, батенька, только инъекции. В кровь чтобы прямиком попадали.

— Уколы не уважаю, — я не удержался и поморщился, будто зажевал целый лимон. — Как-то с детства у меня с ними не заладилось…

— Ого, — удивился врач. — Знаменитый Петров, который изловил Новоульяновского душителя, боится уколов? Сказал бы мне кто другой — не поверил бы…

— Ну, и хорошо, — улыбнулся я. — И ты никому не говори. У каждого свои слабости. Кто-то вообще тараканов и мышей боится.

— Тараканов? — Погодин поежился. — А здесь есть тараканы?

— Вы на мою квартиру не наговаривайте! — возмутился шубник. — Нет здесь никаких тараканов, ни мышей нет, ни лягушек.

— Да я просто спросил, — оправдывался Федя, пожав миролюбиво плечами, он повернулся к доктору. — Лекарства я куплю, а вот кто ставить эти уколы будет?

— Кто-кто? Придется мне приходить, — проворчал Мытько. — Повязку и дренаж еще менять каждый день. Так что, Петров, соткой не обойдешься.

— А ты за деньги не переживай, Павел Алексеевич, — я повернул голову к Погодину. — Федя, выдай Гиппократу положенную зарплату. В сто рублей для начала.

— Ага, — кивнул тот со вздохом, мысленно прощаясь с цветным телевизором, и полез в карман.

— И откуда же у доблестной милиции такие наличности при себе? — ехидно улыбнулся Мытько. — Трудовой народ обираете?