Медведева я мог понять — ко мне тоже нет-нет, да и забегали мысли, а не зря ли я влез в эту кроличью нору. Но вида не должен показать ни за что, иначе всё полетит к чертям.

— А вдруг кто опознает меня? По этому самому фотороботу?

— Не опознает, потому он и называется субъективный портрет, раз составляется субъективно, с чужих слов. И вообще может в итоге совсем быть не схожим с оригиналом. А через месяц-другой и вовсе в памяти Сафонова морда твоя расплывется безликим пятном. Да и зарисовка твоей физиономии, уверен, особо ничего не даст.

— Это почему? — переспросил взломщик, будто даже оскорбился.

Я перевел дух и обстоятельно, как мог, ответил:

— Кем тебя представил Сафонов в полумраке коридора? Вот такой ты и будешь на криминалистическом портрете. Чем-то вроде мрачной версии Кощея бессмертного.

Я вспомнил, как в прошлой жизни много раз присутствовал при составлении фоторобота. Потерпевшие всегда описывали преступников в соответствии со своими чаяниями и страхами. В результате грабители и насильники получались кем-то вроде отмороженных средневковых ассасинов, с накинутыми на голову глубокими капюшонами и хищным прищуром пронзительных глаз. Потом, когда преступника этого удавалось изловить (не по портрету, конечно, хотя были и такие случаи), выяснялось полное несовпадение его морды лица с рисунком. В жизни это был с виду обычный парень, а не средневековый убийца с навыками черной магии и убийственным взглядом.

— Есть будешь? — вывел меня из воспоминаний шубник.

— Это можно, — я с трудом поднялся, поборов головокружение. — Сейчас только умоюсь.

В дверь постучали. Три раза и настойчиво.

— Кого там бесы принесли? — Медведев напрягся, что-то ища глазами.

Затем сходил на кухню и вернулся с ножом.

— Ты кого-то ждешь? — спросил я с тревогой.

— Нет, хватит с меня гостей.

Стук повторился. Еще громче, я аж вздрогнул.

— Иди спроси кто, — сказал я. — Если менты, все равно дверь выломают. А так хоть знать будем, к чему готовиться. У тебя балкон куда выходит?

Медведев подошел к двери, чуть постоял, послушал, а затем коротко пробасил:

— Кто?

— Свои, открывайте уже скорее, — знакомый голос прозвучал приглушенно.

Медведев открыл дверь и впустил Погодина. Тот растерянно пробормотал:

— А где Андрюха?

— Да здесь я, — я вышел из укрытия за шторкой, а оперативник, увидев меня на ногах, расплылся в улыбке.

— Фух! — Погодин вытер рукавом лоб, — А я уж подумал! Сон мне нехороший приснился. Не буду говорить, какой…

— Не дождешься! — оборвал я его. — Федя, кто тебя учил так стучать? Мы как договаривались? Три коротких, два длинных.