отчего. От гордости, наверное. Мария — красавица, вся в мою мать, только характер мой. За агронома вышла, в Краснодар уехала, но каждое лето с внуками — как штык. Я ей говорю: «Машка, ты бы хоть предупредила, что приедешь», а она: «Мама, ну мы ж соскучились». И ведь не поспоришь. Потом двойня — Петро и Павло. Вот уж кто мне дал жару. Всё детство друг друга лупили, всё детство что-то делили, а теперь — лучшие друзья, водой не разольёшь. Оба механизаторы, оба женаты, у обоих по двое детей. Когда приезжают в гости, я на них смотрю и смеюсь: «Надо же, а ведь я думала, вы друг друга поубиваете до совершеннолетия». А они хохочут: «Мам, мы ж просто характер закаляли». Ольга — тихая, задумчивая, вся в мою мать Евдокию. Единственная с высшим образованием. Учительница. Когда она говорит что-то про педагогику и методику, я половины не понимаю, но киваю с умным видом. Горжусь ею страшно. Наталья — хохотушка, каких свет не видывал. Вышла за военного, мотается по гарнизонам, звонит раз в месяц: «Мама, у нас тут опять переезд!» Я ей: «Наташка, у тебя дети не успевают школу закончить, а ты всё скачешь». А она хохочет в трубку: «Зато весело!» Ну что с ней делать? Лишь бы счастлива была. И младшенький, Ванька. Я его в сорок три родила. Думала — не вытяну, возраст уже не тот. Но вытянула. И он единственный перенял ремесло. С детства в кузне пропадал, всё за мной хвостиком ходил: «Мам, дай молот подержать. Мам, покажи, как гвоздь выпрямлять. Мам, научи». Я смотрела на него и видела себя в детстве. Ту же искру в глазах. Ту же любовь к железу. Когда я передавала ему кузню официально, при всех, я сказала: «Вань, береги её. Это не просто работа. Это душа наша. От деда к отцу, от отца ко мне, от меня к тебе. Не прерви цепь». Он стоит сейчас в кузне, работает. И когда я слышу стук его молота, моё сердце поёт.Теперь у них у самих дети. Двенадцать внуков. И трое правнуков уже есть — от Гришкиных старших. Собираемся на Пасху всей оравой — двадцать пять человек, если с мужьями и жёнами. Дом трещит по швам. Столы ставим и в хате, и во дворе, если погода позволяет. Я сижу во главе и думаю: «Господи, и это всё — моё? И это всё — от меня, от Степана, от нашей любви?» И такая гордость берёт, такое счастье, что словами не передать. Это и есть главное богатство. Не деньги, не награды, не звания. А вот это — когда полный дом детей и внуков, когда все живы-здоровы, когда смех звенит и песни поют. Ради этого стоило жить. Ради этого стоило пахать как лошадь все эти годы. Я иногда смотрю на них и